«Да».
Больше он не пишет. Не спрашивает…
И моё волнение нарастает…
После ужина я иду принять душ и приготовиться ко сну. Время уже перевалило за девять вечера… Странно, что он спросил меня и исчез. Хотя в Анжее всё странно. Нужно просто понять и принять всё таким, какое есть. Потому что он не может по-нормальному. У него очень странный своеобразный характер. Но судя по тому, какой грубый у него отец, это неудивительно…
Капли воды струятся по телу, напоминая о вчерашней боли… Синяки ноют, по ссадинам стекает гель для душа и неприятно их щиплет…
После я снова закутываюсь с ног до головы, надев тёплую пижаму, чтобы мама ничего не заметила…
И у меня такое странное предчувствие, словно что-то быстрее зовёт меня вернуться в мою комнату…
Я даже не знаю, как это объяснить, но… Я это ощущаю… Кожей. Нутром. Сердцем…
А когда прихожу, расчесывая волосы у небольшого зеркала… Понимаю, что неспроста…
Он стоит за моей спиной. Я чувствую его присутствие, даже не видя его самого. Просто знаю, что это он… Я специально оставила окно открытым.
– Ты знала, что я приду, – его голос такой низкий, обволакивающий.
Я сжимаю край стола, словно могу что-то изменить, но на деле понимаю, что уже поздно давать заднюю…
– Я не звала тебя…
– Я не из тех, кого можно позвать. Я решаю сам, ты это знаешь.
Его ладони ложатся на мои бёдра, притягивают ближе. Я упираюсь руками в столешницу, будто это может меня спасти. Чувствую давление. Жестокое, беспощадное. Уже знаю каким он может быть ужасным человеком…
– Посмотри на меня, – командует он.
Я поворачиваю голову. В полумраке его глаза – два тёмных озера, в которых можно утонуть. Его пятерня ложится на моё лицо и сжимает его, словно показывая мне моё место.
– Слушайся, – он проводит пальцем по моей нижней губе, надавливает. – Теперь ты моя собственность, Марина…
Моё сердце бьётся так громко, что оглушает мысли, но одна явно выбивается из этого хаоса, чтобы быть озвученной.
– Анжей, что ты сделал там? Что теперь с ними? – спрашиваю дрожащим голосом, и он резко разворачивает меня, подняв на руки и усадив попой на столешницу. Он в моём пространстве. Между моих разведенных ног. Я встречаюсь с ним взглядами в темноте комнаты, прорезанной лунным светом.
Его глаза мечутся по моему лицу. Я в полной растерянности… Не знаю, что теперь будет и не понимаю, зачем он здесь…
– Переживаешь за них?
– Скорее за тебя…
– У меня всё нормально, как видишь. Я же перед тобой…
– Это… Ни о чём мне не говорит…
Он проводит пальцами по моему лицу, очерчивая линию подбородка и скулы, заводит мои влажные волосы за плечо.