Дмитрий заложил страницу и убрал томик в саквояж. Сложно и интересно погружаться в атмосферу безнадежности ремарковских героев, вместе с ними переживать кризисы, вспоминать давно прошедшую войну, видеть трагедии окружающих. Все же такой безнадеги как в Германии тогда нигде не было. Или автор намеренно брал свои образы из самой бездны, черпал страдание с дна и разливал полной ложкой? Возможно, иначе он не стал бы так знаменит.
— Ваше высочество, — в салон заглянул второй пилот. — Скоро будет Ливия. Предупреждаю, как Вы и просили.
— Добро. Если на земле вдруг проснутся, толкни в бок.
Да, это не ошибка. Перелетев Средиземное море «Острог» повернул налево, а не направо. Маршрут изменился, но не все это знали.
10 июля 1940. Кирилл.
Полярную зиму пережил, теперь настало время наслаждаться полярным летом. Солнце не заходит, ночь как долгий светлый вечер, плавно переходящий в утро. У Заполярья своя прелесть. Сплошной ковер тундрового разнотравья, выходы гранитов, петли речушек и бесчисленные озера из кабины самолета кажутся сказочной страной.
Летали «апостолы» много. Два-три раза в неделю сразу после завтрака у ворот казармы людей ждали машины. Аэродром всего в получасе езды. Редкая непогода не мешала. Только шквальные ливни с нулевой видимостью могли служить поводом перенести полеты. Вот и сейчас звено Владимира Оффенберга отрабатывало групповое маневрирование на средних высотах. По новому расписанию «Сапсаны» работали парами.
Мощная машина рвется в звенящую высь. Над головой бездонное ослепительно голубое небо. Бросишь взгляд вниз — не веришь, что это все зеленое море с красными и темными гребнями скал картина сурового Кольского полуострова. На гребне между мелким озером и узкой речушкой движение, кажется, там неторопливо плывут шерстистые горы с молочно-белыми бивнями, покачиваются хоботы, а в зарослях березы проглядывает желтая шкура саблезубого тигра, дергается кисточка на кончике хвоста.
Обман зрения. Нет там мамонтов. Уже как десять тысяч лет нет их. На берегу озера стойбище лопарей. Три чума, олени, собаки. Крылатая машина проходит над стоянкой, Кирилл закручивает бочку и тянет ручку на себя. Самолет свечой уходит в небо. Ведомый еле успевает реагировать на маневры лидера.
В наушниках хрипит голос штабс-капитана:
— «Дюжина», не увлекайся.
— Есть. Возвращаюсь к стандартной программе.
— Атакую!
От солнца вдруг отделяются две темные точки и летят прямо на «Сапсан» Никифорова. Переворот через крыло, маневр на горизонтали, обратно на вертикаль. Два истребителя проходят мимо и пытаются зайти в хвост. Начинается старая добрая игра котят. Мотор уже не поет, а ревет, перегрузки вдавливают в кресло, в глазах темнеет.