— Ваше Императорское Высочество, — гость вежливо поклонился.
Низенький мужчина худощавый, типичной ближневосточной внешности с магическим взглядом черных еврейских очей. Говорил он на русском с легким местечковым акцентом.
— Просто «высочество» без императорских, — бросил в ответ князь. — Вы Давид Бен-Гурион? Меня зовут Дмитрий Александрович. Не стойте на пороге, присаживайтесь, — широкий жест в сторону кресла напротив.
Гость с любопытством огляделся. Взгляд его живых глаз бегал по помещению. Да, декор, обстановка гостиной номера в «Царе Давиде» производили впечатление. Англичане умели и любили обустраивать фешенебельные отели. Вроде без тяжеловесной избыточной азиатской роскоши, но стильно и дорого.
— Вино, виски, коньяк? Может, водку? — Князь распахнул дверцу бара. Прислуги на встрече не полагалось. Впрочем, в коридоре дежурили два пластуна, звено бойцов в полной готовности ждало в соседнем номере. Сам Дмитрий держал заряженные пистолеты в столе, шкафчике и кобуре. Если Бен-Гурион опасности не представлял, то за последующих визитеров никто не мог поручиться. Контингент ожидался самый интересный и экзотичный.
— Спасибо. Воду, если можно.
— Тогда, я тоже налью воду.
Хозяин поставил на стол поднос со стаканами и полный графин.
— Спасибо за приглашение, Ваше Высочество. Как понимаю, вы считаете, что сможете остаться в Палестине? — вопрос касался не только князя Дмитрия.
— Я считаю это возможным. Но это только мое мнение. Его Величество еще не принял окончательного решения на этот счет.
— Даже так? — Давид сцепил пальцы перед собой. — Царь Алексей поручил вам выяснить или подготовить мнение местных жителей на этот счет?
— Ни то, ни другое. Мне интересно пообщаться с одним из лидеров сионистов. Поговорить, послушать, взглянуть на Святую Землю своими глазами.
— Чем всесильного князя может интересовать простой бедный еврей?
— Тогда что вы здесь делаете? — деланно изумился Дмитрий. — Я приглашал на разговор одного из самых влиятельных лидеров еврейской общины, а не бедного мигранта.
Шутка разрядила обстановку. Бен-Гурион только развел руками и захихикал. Дмитрий пододвинул к гостю портсигар и пепельницу.
— Как вы представляете себе будущее еврейской Палестины?
— Если вас действительно интересует мое скромное мнение то, имею сказать….
3 августа 1940. Алексей.
«Тебе плохо? — Займись делом.» — когда-то так говорил отец. Школяр Алеша этого не понимал. Агента Коминтерна Рихарда Бользена вдруг всплывшая из глубин памяти максима спасла. Когда спина уже трещала под последней соломинкой, когда свет погас, впереди раскрылась бездна, смысл жизни остался там на дне Ла-Манша, вдруг вспомнились слова отца, словно веревка упала на дно колодца, в глубине пещеры мелькнул лучик света.