— Разрешите сказать. — Адмирал Жансуль постучал зажигалкой по столу.
В отличие от своего немецкого коллеги француз распрямил плечи, его глаза светились задором.
— Если уважаемый Михаил Кедров решил штурмовать Дувр, то я обязан задать вопрос: моей эскадре атаковать Гибралтар?
— Смысла нет. Мы уже обсуждали вариант. Штурмовать можно только с суши, а после высадки на Острове Скала уже не актуальна.
— Тогда прошу направить французский флот на Мадагаскар. Суэцкий канал судоходен, в Красном море порядок. Зато с Мадагаскара мы можем обрубить британские линии в Индийском океане, Австралию не отрежем, но Индию изолируем точно.
Похоже добрая драка под Мерс-эль-Кебиром хорошо повлияла на настрой адмирала. Раньше он такой решительности не демонстрировал. Вот что встреча с бывшим союзником в темном переулке делает!
— Ты обратил внимание? — Алексей толкнул князя в плечо.
— Жансуль? Что с ним не так?
— В его положении самый выгодный вариант. Он в нужное время высказал самую полезную для себя идею.
— А для нас?
— Это уже второй вопрос. Мне и Михаилу Александровичу он нужен в Атлантике.
— Понимаю.
Не сразу дошел смысл и глубинные слои интереснейшей идеи отправки французов на Мадагаскар. Свободная морская сила. Проигравшие тоже ее ценят. Это козырь на переговорах с сильными мира сего. Стоило взять на заметку адмирала, умные люди нужны, но они же бывают опасны, если играют свою игру.
— Господа, все вы обеспокоены нашими возможностями, — военный министр подошел к карте. Палец Владимира Ивановича лег на кляксу в Атлантике между Англией и Исландией. — Мы с напряжением сил можем худо-бедно вытянуть заказы на десантные баржи, собрать грузовой тоннаж. Будет тяжело, не все вытянем, но по ключевым позициям решим. Мы забываем самое главное: все наши планы зависят от успеха наших соратников в море.
— Верно говорите. Но я надеюсь на оптимистичный исход.
— Я тоже надеюсь, Ваше Величество, но кто скажет, сколько кораблей отправится на ремонт после сражения?
— Правильный вопрос. Как я помню, Вадим Степанович честно заслужил репутацию бульдога. Наши союзники его называют «Русским ротвейлером». Однако у него есть одно хорошее качество, — император сделал паузу. — Адмирал Макаров редко поддается азарту. Он умеет останавливаться. Что касается адмирала Лютьенса, он никогда не нарушает прямые приказы своего командования. Я прав?
22 сентября 1940. Кирилл.
Над морем стоял гул десятков моторов. Четыре эскадренных авианосца представляли собой потрясающее зрелище. Вознесенные высоко над водой платформы палуб, футуристические картины парящих над волнами аэродромов.