Арсений Нирод хлопнул Кирилла по плечу.

— Не робей. Англичан на всех хватит.

— Главное, чтоб патронов хватило, — проворчал летчик и повернулся к своему ведомому: — короткими очередями. Стреляй только если уверен.

— Постараюсь, — набычился Антип, опустив голову в плечи.

— Все нормально, — Нирод ободряюще подмигнул парню. — Твой ведущий тоже полосовал «Харюка» в первом бою из всех стволов до щелчка. Не ты один все ленты высадил. У всех бывает, но у кого не проходит, у нас долго не живут.

— Строимся! — комэск скатился по наружному трапу из авиационной рубки. За ним на палубу спустился подполковник Черепов.

— Через четверть часа взлет всем. Сафонов, поднимаешь свою четверку прямо сейчас. Тебе воздушный патруль на среднем горизонте. Остальные защищают авианосцы. На посадку без команды идем если патронов нет или бензина на пятнадцать минут боя.

— Поврежденным машинам садиться без приказа и очереди, — добавил командир авиаотряда. — На истребители не отвлекаться. В первую очередь встречаем ударные машины.

Механики уже все подготовили к взлету. Подняться в кабину. Включить зажигание. Проверить приборы. Включить рацию, подключить шнуры, проверить наушники и микрофон в шлемофоне. Устроиться поудобнее на парашюте и пристегнуться ремнями. Еще один взгляд на приборы. Все на автомате, давно въевшиеся в плоть и кровь пункты инструкции.

Мотор молотит воздух. Стрелка термодатчика вздрагивает. Она медленно трогается, ползет как муха в патоке. Тлеют долгие тягучие резиновые минуты. Человек вслушивается в звук мотора, осторожно касается сектора газа, прибавляет обороты. Вот стрелка доходит до зеленого сектора.

— Двенадцатый. К взлету готов!

— Эскадрилья на взлет. Подтвердить готовность!

— Сразу занимаете эшелон на высоте шесть тысяч, направление на семь часов, зюйд-зюйд-вест. Дистанция прямой видимости авианосца. — В наушниках звучит спокойный хрипловатый голос авиарубки.

— Вас понял. Работаем.

Звено Поливанова взлетело первым. С ним шел Оффенберг. Палуба расчищается. Вот вздрагивают и срываются с места истребители Нирода и Кочкина. Мотор уже ревет на повышенных оборотах. Машина готова прыгнуть вперед, чувствуется как она рвется с тормозов.

Взмах флагами. Механики подныривают под крыло и выбивают башмаки из-под шасси. Тормоза убрать. Самолет как ретивый конь рвется с места. Разгон! Ручку на себя! То потрясающее ощущение взлета, отрыва от палубы невозможно передать словами. Вдруг исчезает вибрация, смолкает стук шасси по стыкам настила, на доли секунды нарушается ориентация в пространстве. Ты уже летишь. Ты не человек, а мозг в голове металлической птицы.