— Отбой. Возвращаемся.

— Слушаюсь, — короткий вздох в микрофон.

На автомате оглядеться по сторонам. Пара комэска рядом. Ведомый четко держится справа и на два корпуса позади. Четко на север в небе танцуют пять истребителей. Контроль обстановки — одно из первых, что вбивают в голову истребителю. Ты должен видеть и чувствовать всё, все направления разом.

На аэродроме по заведенному порядку людей уже ждали полевые кухни с обедом. В больших палатках накрытые столы, нестроевые на раздаче наливают полные тарелки солянки с потрошками, накладывают картошку с котлетами.

— Оленина? — морщит нос Боря Сафонов.

— Никак нет, господин поручик, говядина со свининой.

Кирилл молча берет разнос с тарелками и идет к дальнему столу. К нему сразу подсаживается Антип Капитанский. Ведомый четко держит субординацию. Парень только осваивается, привыкает к весьма либеральным обыкновениям флотской авиационной элиты. На «Апостолов» из берегового полка его перевели в самом начале мая, аккурат перед Фарерским сражением.

После обеда по расписанию часовой отдых, затем строевые занятия и инструктажи по технической части. К последнему летчики относились со всей серьезностью. Мало того, что за несданный зачет можно улететь в береговой полк, так и для собственного выживание пользительно знать и понимать, как устроена твоя дюралевая лошадка, что можно и что нельзя делать с мотором над морем.

У пирсов Романова-на-Мурмане пусто. Только баржи и катера стоят. Сегодня утром Кирилл видел с эспланады только три старых эсминца, у угольного причала грузится сторожевик, да еще что-то похожее на вооруженный транспорт стоит на бочке. Костяк флота прописался в Норвегии, дивизия охраны водного района обжилась в Екатерининской гавани. Романовский порт превратился в снулую тыловую базу. В коммерческих портах разумеется лес мачт, кого не купили или реквизировали под нужды флота намертво встал у причалов. Торговле полный конец пришел. Только каботаж в Архангельск, да несколько караванов ушло с ледоколами по СевМорПути.

Порт уснул, зато в доки и к стенкам судоремонтных заводов очередь, работа кипит в три смены. По слухам, на Архангельской верфи не лучше. Англичане, это не китайцы или тунгусы, дерутся зло, в полную силу. Шапками их не закидаешь. За три месяца войны флот уже понес серьезные потери.

Вспомнился «Двенадцать Апостолов» в доке. Корабль в путах лесов, под кранами, со вскрытой летной палубой выглядел жутко. Как пациент на операционном столе. Всполохи сварки, медленно плывущий над кораблем стакан лифта, гора покореженных конструкций, гнутые рваные листы железа — страшная картина разрушений. Рядом с громадой авианосца пристроился эсминец с оторванным носом. Ждет, когда ему сварят новый трансплантат. Повезло ребятам что еще доползли до Кольского залива.