Алиса молчала несколько секунд. Потом спросила:
— Можно спросить?
— Спрашивайте.
— В Милане, в коридоре. Вы сказали «не она». Про кого вы думали?
Молния высветила его лицо на долю секунды. Этого хватило, чтобы она увидела, как сжались челюсти.
— Я думал вслух. Этого не стоило делать.
— Вы не обязаны отвечать.
— Я знаю.
Он помолчал. Дождь бил по крыше ровно, настойчиво, как метроном, который он давно перестал отделять от собственного пульса.
— У меня была невеста, — сказал он. Голос прозвучал ровно, но внутри всё было натянуто. — Однажды я должен был приехать к ней. Я задержался. Она сказала, что всё будет хорошо, и попросила не переживать.
Пауза.
— И что случилось?
— Я не успел. Это всё, что я готов сказать сейчас.
Темнота позволяла не видеть лиц. Возможно, именно поэтому он сказал больше, чем планировал. Алиса не стала давить. Он почувствовал, как она чуть сдвинулась ближе — не касаясь, просто сокращая расстояние. Так делают рядом с тем, кому больно, когда ещё нельзя коснуться.
— Простите, — сказала она.
— Вы ни при чём.
— Я не об этом. Простите, что напомнила.
— Вы ничего не напомнили. Я помню всегда.
Очередная вспышка выхватила её лицо совсем близко. Светло-серо-голубые глаза. Не любопытство. Что-то более опасное — понимание.
— Роман, — сказала она.
Впервые без фамилии. Без «господин Верховский». Его имя в её голосе прозвучало так, будто она произносила что-то, что до этого было запрещено.
— Да?
— Я тоже боюсь.
— Грозы?
— Нет.
Он понял раньше, чем она успела объяснить. Потому что боялся того же.
Его рука нашла её лицо в темноте. Легла на щёку. Большой палец задел уголок губ — то самое место, которое столько раз останавливало её признания. На этот раз она не отстранилась и не закрыла рот рукой. Она подалась вперёд сама.
Когда их губы встретились, молния ударила совсем близко. На мгновение комната стала белой, и в этом свете Роман увидел, что она не закрыла глаза. Смотрела на него так же пристально, как смотрела, когда искала точное слово посреди чужой фразы.
Поцелуй был медленным. Осторожным. Будто оба боялись, что любое резкое движение разобьёт то тонкое, что успело вырасти между ними за эти недели. Его пальцы запутались в её волосах, выпавших из низкого пучка ещё час назад. Она положила ладонь ему на грудь — туда, где билось сердце, — и он вдруг понял, что впервые за много лет не считает ни секунд, ни шагов, ни ударов.
Свет мигнул и вспыхнул.
Генератор где-то в глубине виллы заработал ровным гулом.
Они отстранились одновременно — будто сработала одна на двоих тревожная кнопка. Алиса смотрела на него расширенными глазами, тяжело дыша, с чуть припухшими губами и разметавшимися волосами.