В какой-то момент он перевернул её на живот, поднял бёдра и вошёл ещё глубже. Алиса уткнулась лицом в подушку и застонала уже громко, почти сорвано. Его ладонь легла ей между лопаток, прижимая к кровати.
— Смотри на меня, — хрипло сказал он, когда снова перевернул её лицом к себе.
Она открыла глаза. Его серые глаза, почти чёрные в полумраке, смотрели прямо на неё. Без защиты. Без расчёта.
Оргазм накрыл резко, с силой, от которой у неё на секунду потемнело в глазах. Она вцепилась в него и кончила с его именем на губах — просто именем, без фамилии. Роман последовал почти сразу: несколько жёстких, рваных движений, низкий стон ей в ключицу, и он рухнул рядом, тяжело дыша.
Некоторое время они не говорили. Роман лежал рядом, одной рукой обнимая Алису за талию. Она чувствовала его дыхание у себя на виске и слушала, как за окном постепенно стихает дождь.
Он провёл пальцами по её волосам, убирая прядь с лица. Алиса повернулась к нему. Их взгляды встретились, и на мгновение ей показалось, что он тоже не хочет возвращаться к тому, что ждёт их за пределами этой комнаты.
Но телефон по-прежнему лежал на столике. Выключенный.
— Ты не собираешься его включать? — тихо спросила она.
— Не хочу.
— Почему?
— Потому что пока он выключен, никто не может напомнить, что всё это было ошибкой.
Она улыбнулась в темноте.
— А это была ошибка?
Он долго молчал.
— Я не знаю, — сказал он наконец. — Но я не жалею.
Это было не признание в любви. Но для человека, который годами не позволял себе ни одной неконтролируемой секунды, это было больше, чем признание.
Она уснула первой, с его рукой на своей талии, и, засыпая, подумала, что впервые за долгое время не репетировала фразы на завтра.
Утро пришло серым и неожиданно тихим. Гроза вычистила небо, и озеро за окном было гладким, будто ночи не было вовсе.
Алиса проснулась первой. Роман спал рядом, и в утреннем свете, без костюма, без контроля над лицом, он выглядел моложе — почти беззащитным. Она долго смотрела на тонкий белый шрам на тыльной стороне его левой кисти и подумала, что так и не спросила, откуда он.
На столике рядом с кроватью тихо завибрировал её телефон. Один раз. Потом ещё.
Она потянулась за ним осторожно и включила экран.
Два сообщения.
Первое — из клиники под Лозанной.
«Уважаемая госпожа Ланская. Напоминаем, что курс терапии требует продления. Состояние пациентки ухудшилось за последние сутки. Просим внести предоплату за следующий этап в течение трёх дней. В противном случае место в графике не может быть гарантировано».
Сумма внизу письма была больше, чем всё, что она успела скопить за эти месяцы.