— Fräulein Lanskaja.
Брандт. Без пальто, с зонтом под мышкой, свет витрины отражался в его гладких волосах.
— Вы очень хороши. — Он говорил по-немецки, мягко, почти ласково. — Жаль, что работаете на людей, которые вас недооценивают.
— Меня устраивает моя работа, господин Брандт.
— Конечно. — Он протянул ей визитку, плотную, кремовую, без логотипа, только имя и номер. — На случай, если вам станет скучно.
Она взяла карточку, не показывая, что насторожилась. Отказаться значило бы дать ему повод удивиться и, возможно, начать задавать вопросы. Сейчас ей было важнее понять, чего он добивается.
— Доброй ночи, — сказал он и ушёл, раскрыв зонт так, будто и не было никакого разговора.
Алиса осталась стоять с карточкой в руке.
Месяц назад никому не было до неё дела. Теперь её хотели купить дважды: заказчик с письмом, Брандт с визиткой. Или это был один и тот же человек?
Она положила карточку в сумку, рядом с блокнотом, и не стала думать дальше. Подъехало такси.
В номере она долго стояла у окна, не включая свет. Туман поднимался от крыш, как дыхание, и растворял огни.
К десяти вечера этаж опустел. Погасли стеклянные переговорные, смолкли принтеры, и только озеро за окнами светилось чёрным глянцем, расчерченным красными огнями набережной.
Письмо для Брандта лежало на столе в двух версиях, и от этого зависела ночь.
— Herkunft der Mittel, — сказал Роман. — Происхождение средств. Пишем так.
Алиса стояла, склонившись над распечаткой. Пиджак она сняла давно, рукава белой блузки были подвёрнуты до запястий, и чернильное пятнышко на указательном пальце темнело на фоне бумаги, как точка в конце не до конца произнесённой фразы. Низкий узел волос к вечеру ослаб, и прядь у виска наконец сдалась и легла на щёку.
— Можно мягче, — сказала она. — Zusammensetzung des Kapitals. Состав капитала.
— Нет.
— По смыслу это близко.
— Но не одно и то же. Я хочу, чтобы он вздрогнул.
Она подняла глаза. Светло-серо-голубые, внимательные, усталые.
— Если он вздрогнет, он захочет понять, почему вы спрашиваете. Так люди узнают, что вы кого-то подозреваете.
Роман молчал. Он отметил, что она права, и что ему это не нравится.
— Предложите, — сказал он.
— Herkunft der Mittel оставить. Но добавить рамку: im Interesse beider Seiten. В интересах обеих сторон. Тогда это звучит как забота, а не как допрос.
Он прочитал немецкий текст медленно, шевеля губами, словно проверял не перевод, а то, какое впечатление произведёт каждая фраза. Рамка сработала. Фраза осталась острой, но острие теперь было завёрнуто в бархат.
— Хорошо, — сказал он. — Отправляйте.