— Вы назвали его человеком на нашей стороне, — ответил Роман. — Я правильно понимаю, что речь идёт о господине Мадаеве?
Эленберг не ответил сразу. Его взгляд на мгновение скользнул к Кириллу.
— Я не называл конкретных имён.
— Но посмотрели именно на него, — заметил Роман.
Кирилл до этого момента молчал, но теперь Алиса увидела, как его пальцы на столе едва заметно сжались в кулак, а потом разжались, будто он напомнил себе, что любое резкое движение сейчас будет означать признание.
— Это недоразумение, — сказал он легко, с привычной улыбкой, но голос прозвучал на полтона выше обычного. — Господин Эленберг имел в виду общее понимание рынка, наши хорошие деловые связи в индустрии. Ничего больше.
— Хорошие деловые связи, — повторил Роман, разворачиваясь к нему. — Такие, как личная банковская карта, с которой оплатили первый платёж за сервер, обслуживающий анонимную рассылку инструкций, присылаемых госпоже Ланской? Сервер был зарегистрирован через компанию-посредника, связанную с твоими деловыми структурами. Это уже не просто совпадение.
В комнате стало тихо настолько, что Алиса слышала собственное дыхание.
Лицо Кирилла на мгновение застыло — не испугом, а тем особым, едва заметным замешательством человека, который слишком долго был уверен, что его невозможно поймать, и теперь судорожно пытается понять, какую часть из многолетней конструкции лжи можно ещё спасти.
— Роман, ты несёшь чушь, — сказал он, уже тише, уже без привычной лёгкости.
— «Авось», — произнёс Роман. — Ты используешь это слово постоянно. Алиса записала его в блокнот ещё в Милане. А потом та же речевая конструкция появилась в одной из записок неизвестного заказчика: «Авось обойдётся, если поторопитесь».
— Это может быть совпадением.
— Может, — согласился Роман. — Как и то, что человек, которому я лично передал устную версию документа на встрече без протокола, оказался единственным, кто получил эту формулировку от меня напрямую. А вскоре именно эти сведения появились у конкурентов. Это не доказывает, что ты писал Алисе. Но объясняет, откуда у противника могла появиться информация, которой не было в официальных материалах.
Эленберг и его юристы, уловив, что разговор стремительно перестаёт быть их делом, начали тихо собирать бумаги, пытаясь выйти из комнаты, ставшей слишком опасной для нейтральных свидетелей.
Весна пришла в Женеву неожиданно рано в этом году. Снег на набережной растаял уже к середине марта, и фонтан Же-д'О снова начал свою привычную работу, выбрасывая в небо белую струю.
Роман теперь, проходя мимо него по утрам, видел не просто часть городского пейзажа. Фонтан напоминал ему о дне, когда он впервые решился написать Алисе. О нескольких словах, которые тогда дались ему труднее, чем многие деловые решения.