Тони Старк от такой ледяной оценки аж поперхнулся воздухом, и его лицо под слоем вчерашнего мазута мгновенно налилось краской ярости.

— Двойка?! М?! — Старк подскочил к верстаку, ударив кулаком по ватману. — Крюгер, ты хоть понимаешь, что здесь заложены уравнения Больцмана и тензорные матрицы проводимости? Где здесь ошибка, покажи мне, если у твоего «хозрасчетного» ума хватит квалификации!

— Квалификации моей, Старк, хватит на три твоих Массачусетских института, — спокойно и веско оборвал его Фредди Крюгер, взяв со стола карандаш и точным движением ткнув его графитовым кончиком прямо в правый угол чертежа, где располагался блок кремниевых стабилизаторов. — Смотри сюда, гражданин теоретик. Вы тут нарисовали авторезонанс на сорока двух мегагерцах. Расчет красивый, бумажный. А про индуктивное сопротивление соединительных шин в условиях реальной цеховой влажности вы подумали? При такой частоте и при токе в сорок ампер, которые выдаст моя способность, ваши кремниевые полевые транзисторы нагреются до трехсот градусов за первые три секунды работы. Теплоотвод у вас тут рассчитан по паспортным данным для стерильной лаборатории, а не для реального производства в Теннесси, где сырость, мазут и опилки. Фредди провел карандашом жирную черту поперек старковского контура обратной связи.

— Вся ваша цифровая автоматика спечется в один сплошной кулёк шлака при первой же попытке обжать хотя бы одну высокоуглеродистую жилу для поющей стали. И ладно бы транзисторы погорели — это просто материальный убыток.

Так ведь этот ваш инвертор при тепловом пробое выдаст обратную индукционную волну прямо мне в нервную систему! У меня баланс АТФ нарушится, сердце выдаст аритмию, и сорвется весь план поставок для студии RCA! Это не автоматизация, Старк. Это чистый технический авантюризм, вредительство и халатность по отношению к главным производственным мощностям артели!

Тони Старк застыл у верстака, и его карие глаза лихорадочно забегали по строчкам собственных расчетов. Его мозг, работавший со скоростью электронной вычислительной машины, принялся в уме пересчитать параметры индуктивного сопротивления шин с учетом цеховой влажности и теплоотдачи кремния при пиковых нагрузках тока. И через десять секунд на его лбу выступил крупный, холодный пот.

Ошибки в формулах не было. Но Крюгер был прав. В условиях реального сырого полуподвала Нэшвилла, без вакуумных систем охлаждения, эта схема превращалась в идеальный высокочастотный обогреватель, способный сжечь и саму себя, и биологический контур оператора за несколько мгновений. Цифровая теория Массачусетса разбилась вдребезги о железную, непоколебимую стену приземленного прагматизма старого технолога.