Глава 16
— Федотко, — позвал я, и в дверях тут же вырос мой верный гвардеец. — Сторожей со мной. Пройдемся.
Мы вышли из душных палат на свежий вечерний воздух. Я направился к стенам Кремля. Здесь, наверху, гулял прохладный ветер, он трепал волосы и немного приводил мысли в порядок.
Внизу притихшая, но не спящая Москва мерцала редкими огнями. Где-то вдалеке еще разносились отголоски колокольного звона, но в целом город замер, переваривая события страшных дней. Я шел вдоль стены, сторожа молча следовали за мной, их шаги гулко отдавались по каменным плитам.
«Что дальше?» — этот вопрос сверлил мой мозг. Я выиграл битву за Кремль, но не войну за Россию. Сейчас я был здесь, на вершине, но положение мое оставалось шатким, как у канатоходца. Один неверный шаг — и я сорвусь в ту же пропасть, куда только что отправил Шуйских.
Покидать Кремль сейчас было бы верхом безрассудства. Да, мое подворье в Китай-городе — крепость, но крепость маленькая и уязвимая. Здесь я не просто князь, а хозяин цитадели, контролирующий сердце государства. Но оставаться тут опасно. Сотни придворных, слуг, челяди, оставшихся без дела боярских детей… кто из них был тайно верен Шуйским? Кто был подкуплен поляками? Кто угодно мог подсыпать яду в кубок или вонзить нож в спину в темном переходе.
«Нет, останусь здесь, — решил я. — В мышеловке, но за каменными стенами. По крайней мере, до похорон и созыва Земского собора. А доверять нельзя никому».
Эта мысль тут же повлекла за собой другую, более приземленную. Я подозвал к себе Архипку, одного из сторожей.
— Возьмешь парочку людей с полка и скачи на наше подворье, что в Китай-городе. Передай холопам, чтобы ужин сообразили и привезли. Здешним я пока не верю. И чтобы ни одна мышь чужая к котлу не подобралась. Головой отвечаешь.
Архипка кивнул и тут же сорвался с места, исчезая в сумерках.
Мои мысли снова вернулись к делам государственным. Главная проблема после бунта — казна. Она была почти пуста еще до меня, а теперь, с конфискацией богатств Шуйских, в нее должны были хлынуть средства. И требовался человек, который не даст им снова утечь сквозь пальцы. Человек абсолютно верный, не связанный с московскими приказными кланами, привыкшими запускать руку в государеву мошну.
И тут я вспомнил. Подьячий Савка, что помогал мне еще со сбором тягла, а после с радостью согласился перейти ко мне на службу. Он был не слишком знатен, но умен, честен и всем своим возвышением обязан только мне. Идеальный кандидат. Он не предаст, хотя бы в первое время.
«Вызвать его, — решил я. — Но позже. Когда все немного уляжется. Поставить его помощником казначея. Он будет моими глазами и руками там, где воруют больше всего».