— За мной! Посмотрим, как там наши дядья управляются!
И мы ринулись во дворец.
Глава 8
И мы ринулись ко дворцу. Адреналин опять сделал свое дело, и руки начали подрагивать от напряжения, но отступать было нельзя. Василий Шуйский, эта та еще змея подколодная, его надо было обязательно взять, а то сбежит еще куда. Вон к тем же ляхами или Швецию, а то и к татарве — и будет гадить. Черт бородатый!
Распахнутые настежь главные двери царского дворца зияли как пасть голодного зверя. Оттуда доносился лязг стали, яростные крики и предсмертные хрипы — родичи со своими людьми уже вовсю хозяйничали внутри.
Мы с Елисеем, Богданом, Прокопом и десятком верных сторожей ворвались в гулкие сени. Здесь царил полумрак и запустение. Похоже, большинство дворцовой челяди разбежалось или попряталось по щелям при первых же признаках бунта. Только несколько опрокинутых лавок да брошенная кем-то в спешке шапка свидетельствовали о недавней панике.
Звуки боя доносились откуда-то сверху, со второго этажа. Мы рванули туда с саблями наголо.
— Княже, глянь! — вдруг воскликнул Богдан, указывая на приоткрытую дверь одной из боковых палат, откуда тянуло тяжелым запахом крови и еще чего-то…
Я махнул рукой, приказывая остальным двигаться дальше, а сам с Елисеем, Прокопом и тремя сторожами свернул к этой двери. Осторожно толкнув ее, мы вошли. На полу, на дорогих персидских коврах, в луже собственной крови лежал человек в богатом кафтане. Он был еще жив, тяжело хрипел, одна рука судорожно сжимала край ковра.
— Басманов! — узнал я его. — Петр Федорович Басманов, любимец царя… и голова стрельцов.
«Так вот он где. Один из тех, на ком держалась власть царя», — мелькнула мысль.
Ранен смертельно, судя по всему. Глаза его были полузакрыты, но, кажется, он нас заметил. Губы слабо шевельнулись.
— Госу…дарь… — едва слышно прошептал он.
«И этот о государе, — подумал я с какой-то злой иронией. — У каждого свой государь, своя правда».
— Вы двое здесь, — приказал я и покосился на сторожей. — Помочь, как сможете. А как лекаря найдем — сюда его. Хотя, боюсь, поздно уже. Остальные — за мной!
Мы выскочили из палаты и снова устремились на шум боя. Пробегая мимо еще одной двери, на этот раз плотно затворенной изнутри, мы услышали какой-то сдавленный писк и возню.
— Вышибить! — коротко бросил я сторожам. Двое моих с разбегу ударили плечами в резную дубовую доску. Засов хрустнул, дверь распахнулась, и мы увидели трясущегося от страха человека, пытавшегося забиться за массивный ларец.
— Молчанов! — узнал я очередного государева мужа, одного из самых деятельных и беспринципных приспешников «Дмитрия».