— Что случилось? — нахмурился я, подходя ближе. — Ты ранен?
— Пустяки, царапина, — отмахнулся дядя. — Не хотели идти, да и охрана была, — протянул Поздей, а дядя Олег довольно хмыкнул. — А потом, когда вели уже сюда, попытались рвануть в другой коридор, к какому-то боковому выходу. Думали, там охраны меньше. Еле скрутили. Этот вот, — он снова мотнул головой на Мнишека, — еще и кинжальчик при себе припрятал, пытался пырнуть одного из наших. Да не вышло.
Я посмотрел на Мнишека, тот злобно сопел, но молчал. Марина стояла рядом, сжав губы, в ее глазах плескался страх, смешанный с вызовом.
«Значит, не так уж они и сломлены, — подумал я. — Пытаются действовать, даже оказавшись в западне. Это нужно учесть».
— Хорошо, — кивнул я. — Перевяжи рану как следует. А этих оставьте со мной. И проследите, чтобы у дверей никого лишнего не было. Разговор у нас будет… доверительный.
И отворив боковую дверь, направился по коридору, в бывший кабинет Дмитрия. Мнишеков же повели за мной следом.
Когда дяди и сторожа вышли, я указал Мнишекам на лавки, стоявшие вдоль стены.
— Присаживайтесь, воевода. И вы, государыня… бывшая.
Сам же, не спеша, направился к другой части кабинета, где за массивным столом, покрытым алым сукном, обычно сидел покойный царь, разбирая бумаги с Яном Бучинским. Здесь было тише, и свет из высоких окон падал так, что лица моих собеседников были хорошо видны, а мое оставалось в полутени. Я по-хозяйски опустился в одно из резных кресел, стоявших у стола.
Несколько мгновений я молча разглядывал Мнишеков, давая им почувствовать всю шаткость их положения. Ежи Мнишек ерзал на лавке, Марина же, наоборот, сидела прямо, стараясь сохранять царственное спокойствие, хотя дрожащие пальцы, сжимавшие платок, выдавали ее волнение. Наконец, я нарушил тишину.
— Ну что ж, — голос мой прозвучал спокойно, но с едва уловимой угрозой. — Поговорим?
Глава 11
— Аль предпочитаете сначала с людишками моими в подклете беседу повести? Бают, они там искусны языки развязывать. Особливо у тех, кто бежать норовил да на охрану кидался. Дядя Поздей мой вон до сих пор рану свою латает после вашей утренней «прогулки».
Мнишек вздрогнул и торопливо замахал руками, будто от мухи отмахиваясь.
— Что вы, что вы, княже! Какое такое бегство! Недоразумение все это! Дядя ваш больно уж… нахрапист, мы лишь хотели… воздухом подышать малость! — Он попытался состроить улыбку, да только вышла она жалкой. — А что до дел утренних… всеми святыми клянусь, я тут ни сном, ни духом! Мацей этот, ваш… тьфу, покойного государя… он самовольничал! Я бы последним был, кто зла бы вам княже, пожелал, аль… аль государю!