Глава 10
Я посмотрел на своих людей, которые уже сгрудились рядом: дед Прохор, дядья Олег и Поздей, Прокоп, Богдан, Елисей, и остальных. Их лица выражали ярость и готовность драться. Но силы были слишком неравны.
— Что за чушь ты несешь, Мацей⁈ — рявкнул я. — Какая измена⁈ Я спас государя от Шуйского! А схватить меня, князя Старицкого, первого боярина, вы можете только по приказу самого царя! Я ему крест целовал!
Я перевел взгляд на хмурых стрельцов, стоявших за спинами поляков и иноземцев.
— Стрельцы! А вы кому крест целовали? Государю Дмитрию Иоанновичу или… этой полячке? Той, что до сих пор веру нашу православную не приняла? Той, которой никто из вас креста не целовал и верности не присягал⁈ Кто она такая, чтобы грамоты такие писать и верных государевых слуг изменниками объявлять⁈ Вчера вся Боярская дума утвердила грамоту, где сказано, кто истинный изменник, а кто за царя и Отечество стоял! Или вы ту грамоту уже забыли⁈ Вы что же, стрельцы, хотите, чтобы теперь схизматики и ляхи здесь власть имели и веру нашу православную на поругание отдали⁈ Вы вообще кому верите?
Стрельцы замялись, послышался неясный гул. Мои слова явно задели их за живое. Многие из них действительно были вчера на площади или слышали о грамоте, и теперь их ряды заметно дрогнули.
Но тут вперед выступил их сотник, дородный мужчина с рыжими, нахально топорщившимися усами.
— Не слушайте его, братцы! — зычно крикнул он, перекрывая шум. — Врет все князь! Старицкий сам на него руку поднял, с Шуйским в сговоре! Я сам слышал, как царица Марина…
«Продался, тварь, полякам! — с яростью подумал я. — Или давно уже был их человеком. Вот почему эти стрельцы так покорно за Мацеем пошли».
Слова сотника, однако, возымели действие. Ропот среди стрельцов стих, они снова неуверенно сжимали оружие, растерянно глядя то на своего командира, то на меня.
Мацей, которому явно придало уверенности выступление продажного сотника, снова расплылся в ухмылке.
— Приказ отдан ее величеством государыней царицей Мариной Юрьевной! Именем ее и действуем! Так государь наш, царь Дмитрий Иоаннович, к великому прискорбию, от ран, нанесенных тобой и Шуйским, сегодня на рассвете преставился. И ее величество царица, как законная его супруга и наследница, приняла на себя бремя правления. А первым ее указом было — покарать изменников! Всех изменников, князь! Включая тех, кто под личиной верности пытался проложить себе дорогу к трону!
Я же, не давая ему насладиться моментом, повернулся к иноземным наемникам Маржерета.
— А вы! — крикнул я им, стараясь говорить громко и отчетливо. — Где вы были вчера, когда царя убивали⁈ Почему не защитили своего господина⁈ А теперь, значит, здесь, чтобы хватать тех, кто его спасал? Продались уже новым хозяевам, так быстро?