Название места коронаций и важнейших государственных советов произвело должное впечатление. Гудение голосов на мгновение стихло, но затем возобновилось с новой силой — все перешептывались, пытаясь угадать, что последует дальше.
Я отдал приказ Олегу и Поздею, которые как раз вышли из дворца, закончив там, обеспечить порядок при перемещении и выставить усиленную охрану в самой Грановитой палате.
Елисею же шепнул:
— Приведи царицу Марину в Грановитую. Под надежной охраной.
Через четверть часа Грановитая палата была забита до отказа. Бояре, дьяки, Нагие, поляки, мои верные дядья, дед Прохор, Одоевский с Хованским — все были здесь.
Можно было поставить и кресло для себя, но я не стал судьбу за бороду дергать.
Мои вооруженные сторожа стояли вдоль стен, недвусмысленно демонстрируя, кто контролирует ситуацию.
Привели царицу Марину. Бледная, с расширенными от ужаса глазами, но гордо поднявшая голову, она вошла в сопровождении Елисея.
Ежи Мнишек тут же бросился к ней, что-то быстро говоря по-польски. Марина едва заметно кивнула, но взгляд ее был прикован ко мне.
Наконец, последним, спешно протискиваясь сквозь толпу, появился полусотник Афанасий, а с ним — человек десять хмурых, внушительного вида стрелецких сотников и голов. Они встали плотной группой у входа, с любопытством и некоторой настороженностью разглядывая собравшихся.
Я обвел тяжелым взглядом всех присутствующих. Гудение голосов стихло. Все ждали. Я чувствовал на себе сотни глаз, полных страха, надежды, любопытства, ненависти.
«Вот он, момент истины, — подумал я, вспоминая свою прошлую жизнь. — Кто бы мог подумать, что я буду решать судьбу Московского царства?»
Глава 9
— Бояре, воеводы, служилые люди! — начал я, и мой голос, усиленный акустикой древней палаты, прозвучал неожиданно твердо и властно. — Вы все видели или наслышаны о страшных событиях, что произошли сегодня. Изменник, князь Василий Шуйский, замыслил и содеял страшное злодеяние! Он посмел поднять руку на государя нашего, царя и великого князя Дмитрия Иоанновича!
По палате прокатился сдавленный гул. Кто-то ахнул, многие начали креститься, испуганно переглядываясь. Лица Нагих исказились еще большей тревогой, Ежи Мнишек вцепился в руку дочери.
— Но Господь не допустил свершиться этому! — продолжал я, возвышая голос. — Верные государю люди и честные стрельцы дали отпор изменникам! Заговор подавлен, главные злодеи схвачены! Государь наш, Дмитрий Иоаннович, — я намеренно сделал паузу, давая словам вес, — жив!
Новая волна шепота, на этот раз с оттенком недоверия и проблеска надежды, прошла по рядам.