Петр Молчанов, дьяк его… или кто он там был.

Молчанов при виде нас взвизгнул и упал на колени, протягивая руки.

— Андрей Владимирович! Не губи! Я все скажу! Я… я ни при чем!

«Знакомая песня, — усмехнулся я про себя. — Как крысы с тонущего корабля».

— Взять его! — приказал я. — Связать и под охрану на улицу. Этот нам еще пригодится. Возможно.

И снова вперед, туда, где лязг стали становился все громче. Наконец мы вылетели в просторную палату.

Мои родичи, Олег и Поздей с десятком воинов и примкнувших к ним стрельцов пытались сломать массивную дверь. Дверь была явно заперта изнутри. Рядом валялись три трупа, видимо, пытались охранять дверь или не успели спрятаться.

— Что тут у вас?

— Андрей! — рявкнул Олег. — Шуйский там засел! С пятью своими холуями! Дверь крепкая, сволочь, дубовая!

— В сторону! — скомандовал я и, вытащив пистоль, тут же выстрелил в дверь, в место, где должен быть запор.

Бах — ударило по ушам, а комнату заполонило дымом.

— А-а-а-а, — раздался крик, полный боли, когда дым рассеялся, я увидел, что в двери зияла дыра. Сантиметров пять в диаметре, не меньше.

«Видать, еще и зацепило, кого с той стороны», — мелькнула мысль.

— А теперь ломайте, — хмыкнул я и кивнул на дверь.

Бердыши стрельцов застучали с удвоенной силой. Из-за двери доносились ругательства и отчаянные выкрики Шуйского. Вот только дверь держалась, наверняка забаррикадировались.

«Нужно это заканчивать», — подумал я.

И огляделся. Палата была богато убрана, но сейчас все оказалось перевернуто. В углу валялись опрокинутый стол и лавка.

— Лавку! Как таран! — скомандовал я. Мои люди подхватили тяжелую дубовую скамью и, раскачав ее, с силой ударили в дверь. Раздался оглушительный треск. Еще удар! Дверь зашаталась.

— Еще раз! Навались!

Третий удар оказался решающим. Сорванная с петель и разломанная посередине дверь рухнула внутрь, открывая небольшую комнату, где, прижавшись к стене, стояли Василий Шуйский и пятеро его оставшихся приспешников. Их лица были бледны, но полны отчаянной решимости.

— Взять их! — взревел я, и мы хлынули в пролом.

Схватка была короткой и яростной. В тесном пространстве особо не развернешься. Мои люди, разъяренные, дрались беспощадно. Двое из людей Шуйского были убиты на месте, троих удалось скрутить. Сам же Василий Иванович, видя, что все кончено, отбросил саблю и с неожиданным для его возраста проворством попытался метнуться к окну.

— Держи его! — крикнул Поздей и, прыгнув, сбил Шуйского с ног. Через мгновение главный заговорщик лежал на полу, тяжело дыша, его руки были заломлены за спину моими сторожами. В глазах его горела лютая, бессильная ненависть.