Мои люди с готовностью бросились выполнять приказ, сгоняя уцелевших заговорщиков, как скот. Рычание и проклятия быстро сменились мычанием, когда им затыкали рты. Среди связанных бояр я заметил знакомые лица — Дмитрия Шуйского и Ивана Шуйского по прозвищу Пуговка. Оба были ранены, но живы. Дмитрий злобно зыркнул на меня. Его брат, Иван, выглядел не лучше, но спеси не убавилось.

Я подошел к ним. Мои сторожа, что их связывали, расступились.

— Ну что, князья? — усмехнулся я, глядя им в глаза. — Не вышло вашего дела? Решили на государя руку поднять, кровью царской умыться?

Дмитрий Шуйский сплюнул кровью себе под ноги.

— Вор ты! Самозванец! Пригрелся у другого вора на груди! — прохрипел он, пытаясь вырваться из веревок. — Мы за веру истинную! А ты… ты продался ляхам вместе со своим вором!

— Заткнись, собака! — рявкнул я, и мой голос эхом пронесся над площадью. — За веру они! А сами царя законного и помазанного убить пытались! Это, по-вашему, вера? Кровью своей умоетесь за такие слова и дела!

Иван Пуговка, который до этого молчал, скрипя зубами, вдруг подал голос, полный яда:

— Недолго тебе, выскочка, радоваться! Придет час, и тебя на кол посадят, как пособника антихристова! Москва не простит поругания!

— Рты им кляпами заткнуть покрепче! — приказал я своим людям, не желая больше слушать бредни. — И этих — особо сторожить. Они нам еще много интересного расскажут, когда время придет. А пока пусть посидят, подумают о своих грехах.

Мои воины тут же исполнили приказ, и вопли Шуйских потонули в мычании. Презрительно глянув на поверженных врагов, я отвернулся. Их судьба решится позже, если доживут. А сейчас были дела поважнее.

«Нужно что-то делать с ранеными, — снова вернулась неотступная мысль. — И с Дмитрием…» Я подошел к месту, где лежал царь. Дед Прохор неотлучно находился рядом.

— Как он, деда?

— Так же, внучек. Еле дышит. Не приходит в себя, — покачал головой Прохор. — Без лекаря тут никак.

Я выругался сквозь зубы. Где же эти лекари, когда они так нужны! В этот момент со стороны дворца послышались громкие крики и звуки учащающейся стрельбы. Кажется, мои дядья нащупали осиное гнездо Василия Шуйского. Я обернулся к дворцовым воротам, рука сама легла на эфес сабли. Нужно было заканчивать это дело.

— Деда, остаешься здесь за главного на охране государя, — твердо сказал я. — Я — во дворец. Помогу нашим. Пора эту гадину Шуйского из норы вытащить.

Прохор только молча кивнул, его старые глаза сурово блеснули. Он все понимал без слов. Я подозвал Елисея и сторожей, включая Прокопа, который уже успел перевязать какую-то царапину.