Тут чаша терпения дяди Олега переполнилась. Он с грохотом ударил кубком по столу так, что квас расплескался.
— То все дела бумажные да холопьи! А я вот о чем скажу! — пророкотал он, и в его голосе зазвенела сталь. — Поляков этих в Москве — тьма! Сидят по своим подворьям, саблями бряцают, а мы тут щи хлебаем! Не пора ли отплатить им за все бесчинства? Кровью умыть этих псов, пока они новую измену не замыслили!
Его поддержали несколько человек за столом. Желание отомстить за унижения, что терпела Москва, витало в воздухе. Я дал им выговориться, молча слушая гул голосов, а затем поднял руку. Все смолкли.
— Натравить на них москвичей? — спросил я спокойно, глядя прямо на дядю Олега. — Дать волю толпе? Толпа — это огонь, дядя. Им можно согреться, а можно и весь дом спалить. Они начнут с ляхов, а закончат грабежом купеческих лавок и боярских подворий. Москва утонет в крови, и мы потеряем всякий контроль. Такая победа нам не нужна. А самим сейчас каждого выковыривать долго.
Я обвел всех тяжелым взглядом.
— Сейчас у нас другая цель, куда более важная. Мы должны похоронить покойного государя.
— Хм, — донеслось от кого-то иронично.
— В них важно все, — отрезал я. Голос мой стал тише, но весомее. — Подумайте сами. Вся Москва, вся земля православная должна увидеть, что царь Дмитрий Иоаннович мертв. Увидеть его тело, гроб, увидеть, как его опустят в могилу в Архангельском соборе. Этим мы утихомирим страну и город. Выкажем почтение!
«А еще рты позатыкаем, может и не появятся новые самозванцы», — добавил я мысленно.
Мои слова заставили их задуматься. Дядя Олег все еще хмурился, но уже не спорил. Дядя Поздей задумчиво потер подбородок. Даже князь Хованский, человек искушенный в интригах, слушал с явным интересом. Они думали о мести и чести, а я — на несколько ходов вперед, вспоминая о череде Лжедмитриев, что еще ждала эту страну впереди.
— Главное сейчас — похороны, — подытожил я, и голос мой не оставлял места для споров. — Они должны пройти чинно, торжественно и при всем народе. Порядок важнее мести. Поляки, лишившись своего покровителя и увидев нашу силу, может, и сами разбегутся. А если нет — разберемся с ними после. Тихо и без бунта. Когда придет время.
Дед Прохор, до этого молчавший, медленно кивнул. Один раз. Этого было достаточно. Совет был окончен.
Ночь в кремлевских палатах прошла беспокойно, и с первыми лучами солнца я уже был на ногах. Сидеть в палатах, ожидая, пока все само устроится, было не в моих правилах. Сегодня Москва должна увидеть живого князя Старицкого, а то напридумывают еще чего.