Эта фраза не выходила из головы, эхом отдаваясь в висках.
Я медленно опустился в кресло и снова взял папки. Теперь всё выглядело иначе. Раньше документы казались хаотичной мешаниной цифр и непонятных схем. Сейчас каждый лист открывал мрачную, запутанную, опасную историю.
Виктор Лебедев. Михаил Стрельников. Дмитрий. Воронцов.
Все они когда-то были частью одной системы. И эта система до сих пор жила, пульсировала где‑то под поверхностью спокойного портового города, как скрытый подводный риф, о который можно разбиться в любой момент.
Я открыл ноутбук отца. Старый жёсткий диск тихо загудел, экран мигнул бледным светом, отбрасывая призрачные блики на стены. На рабочем столе было всего несколько папок:
«Порт»;
«Север»;
«Архив»;
«Лебедев».
Я остановился на последнем названии. Мои пальцы дрогнули, когда я открыл папку. Внутри лежали фотографии, документы и аудиофайлы.
Первым открылся скан старого договора. Вверху — логотип *Baltic Crown Logistics*.
Ниже — подписи:
Виктор Лебедев;
Михаил Стрельников;
Аркадий Воронцов.
Я долго изучал фамилии, словно пытаясь уловить невысказанное между строк. Странное чувство медленно росло внутри — казалось, всё началось задолго до моего рождения и теперь затягивало нас с Лизой в одну и ту же воронку.
Открыл следующий файл. На фотографии молодой отец сидел на капоте машины у порта и смеялся. Рядом стоял Виктор. У обоих в руках были пластиковые стаканчики с кофе, за их спинами виднелось зимнее море. Обычный снимок друзей — беззаботный, светлый, почти идеальный. Но теперь я не мог смотреть на него спокойно. Потому что знал, чем всё закончится.
Следующий файл оказался аудиозаписью. Несколько секунд слышался только шум помех, потом — голос отца. У меня внутри всё резко сжалось. Я почти забыл, как он звучал.
— Все стало ещё хуже, чем я думал, — голос на записи был старым, с хрипами и фоновым шумом, словно он говорил в машине. — Я не знаю, кому сейчас можно доверять. Виктор настаивает на откровении. Дмитрий считает, что можно ещё договориться. А Воронцов… — отец замолчал на несколько секунд. — Воронцов просто так никого не отпускает. Мы слишком глубоко увязли в этом. Если что-то случится со мной, держись подальше от порта. И от Лебедевых тоже.
Запись оборвалась. Я резко снял наушники. В кабинете стало слишком тихо. За окном снова начинался дождь — монотонный, бесконечный, как чьи‑то шаги за спиной.
Телефон на столе внезапно завибрировал. Сообщение от неизвестного номера:
«Ты копаешь слишком быстро».
У меня внутри всё оборвалось. Я резко поднялся со стула и подошёл к окну. Пустая улица. Дождь. Мокрые машины. Ничего.