— Он сам это написал! Пытался меня защитить!
Игорь и Андрей переглядываются. В глазах Андрея проскальзывает что‑то — то ли сомнение, то ли понимание.
— Когда он отправил это? — спрашивает Игорь, уже не так жёстко.
— Час назад… — слёзы подступают к глазам.
В комнате повисает напряжённая тишина. Дождь за окном усиливается, барабаня по стеклу, словно пытается достучаться до нас, передать важное предупреждение.
Андрей проводит рукой по лицу:
— Если он пытался тебя защитить… Это меняет всё. Но значит, он знает больше, чем мы думали.
— И понимает опасность, — добавляет Игорь задумчиво. — Возможно, даже лучше нас.
Я крепко сжимаю телефон в ладони. Раньше он был для меня символом, связью с реальностью. Теперь же он кажется бомбой замедленного действия — путём, через который враги могут добраться до меня, до Жени, до всех, кого я люблю.
За окном продолжает идти дождь, но теперь он звучит иначе — не как предупреждение, а как отсчёт времени до неизбежного.
Я смотрю на Андрея:
— Значит, вы следили не только за мной?
Он молчит, но его молчание говорит больше, чем любые слова.
Глава 23.
* Андрей *
Дождь стучал по крыше с самого вечера — монотонно, тяжело, будто отсчитывал секунды до чего‑то неизбежного. Я стоял у окна и смотрел, как по мокрым дорожкам скользят лучи фар, а тени охраны мечутся во дворе, словно загнанные звери. Всё вокруг казалось до боли знакомым — те же фонари, тот же сад, тот же липкий страх, который я научился прятать за маской спокойствия. Только теперь он вернулся, въелся в кости, и я не знал, как его вытравить.
В кабинете витал запах табака, старой бумаги и виски. Лиза покинула комнату несколько минут назад, но я всё ещё слышал эхо захлопнувшейся двери. Этот звук был полон обиды и недоумения, и мне хотелось броситься за ней, обнять и сказать: «Прости, я всё объясню». Но я не мог. Не знал, с чего начать.
Я медленно подошёл к бару и налил виски в два стакана. Янтарная жидкость покачивалась в стекле, отражая тусклый свет лампы. Рука едва заметно дрожала — я давно не чувствовал себя таким уязвимым.
Игорь сидел в кресле, расстегнув воротник рубашки. За последние дни он заметно постарел: под глазами залегли глубокие тени, в волосах прибавилось седины. Каждый день приносил новые тревоги, оставляя на лице друга следы усталости.
Я протянул ему стакан. Мы молча слушали, как дождь стучит по стеклу, словно пытаясь предупредить нас о чём-то важном. В камине потрескивали дрова, отбрасывая дрожащие тени на стены, увешанные старыми фотографиями. На одной из них были изображены Виктор, Миша и я — молодые, беззаботные, с бокалами в руках. Тогда нам казалось, что весь мир открыт перед нами.