После этого Виктор начал меняться. Сначала незаметно: хуже спал, срывался на пустяках, постоянно курил, проверял окна перед сном и всё чаще смотрел на жену и маленькую Лизу, словно пытаясь запомнить их лица.
Михаил сначала смеялся над его паранойей, но потом тоже понял: Воронцов — не просто бизнесмен. Он человек, который держит слишком многое в своих руках, чтобы позволить кому-то уйти.
Михаил соглашался не сразу. Слишком большие деньги. Слишком глубокие связи. Слишком поздно.
Но потом произошло кое‑что ещё. Исчез важный груз. Никто не знал, был ли это случайность, предательство или попытка обмануть Воронцова. После той ночи в порту всё изменилось: начались проверки, стали пропадать люди, по городу поползли слухи, и в разговорах всё чаще звучало одно имя.
Виктор впервые всерьёз заговорил о полиции. И именно тогда Воронцов вызвал их к себе.
Встреча проходила в его загородном доме у моря. Огромные окна, дорогой алкоголь, шум волн за стеклом. Всё выглядело спокойно и красиво, но Михаил потом признавался Дмитрию, что никогда в жизни ему не было так страшно.
Аркадий Воронцов сидел в кресле с бокалом коньяка. Его голос звучал почти дружелюбно, но в словах таилась угроза: он говорил о семье, о доверии и о том, как важно сохранять систему, которая кормит множество людей. Прямых угроз он не высказывал, но после той встречи Виктор вернулся домой бледный как полотно. Через несколько месяцев он погиб в автокатастрофе. Официально — несчастный случай на трассе. Неофициально — предупреждение для всех остальных.
Михаил после похорон пытался держаться, но именно тогда начал осознавать, что им уже не выбраться из этой ситуации живыми. Дмитрий предложил исчезнуть: уехать, продать все и начать с нуля где-нибудь далеко. Но было поздно. Воронцов слишком долго выстраивал свою систему и слишком умело устранял проблемы.
Через полгода погиб Михаил Стрельников и его отец Филипп. А спустя время все выжившие начали молчать. Страх оказался сильнее правды. Только в редких ночных беседах, за закрытыми дверями, кто-то вспоминал о Викторе, Михаиле и Дмитрии и задавался вопросом: был ли у них шанс?
Глава 27.
* Женя *
После разговора с матерью дом будто стал другим. Тем же самым — и одновременно чужим.
Я снова поднялся в кабинет отца, закрыл за собой дверь и несколько секунд просто стоял посреди комнаты, глядя на разбросанные по столу бумаги. Серое утро медленно растворялось в дожде за окнами, ветер гудел где‑то у моря, а в голове всё ещё звучал мамин голос:
«Твой отец понял слишком поздно, с кем связался»