Смерть отца и деда в аварии, пять лет назад, до сих пор остаётся загадкой. Официальная версия — техническая неисправность. Но я слышала разговоры, видела, как Андрей и Игорь встречались с людьми, как мама вздрагивала от звонков. И главное — расследование продолжается. Ищут убийцу или того, кто его нанял.
Именно тогда всё и началось.
Меня перестали отпускать одну даже в магазин. В школе за мной «случайно» оказался приставлен охранник — якобы для сопровождения до машины. Телефон проверяли, переписку просматривали, маршруты отслеживали. «Для безопасности», — говорили они.
А я чувствовала, как сжимается кольцо. Теперь - то у меня нет ни телефона, ни карт, ни-че-го.
Переворачиваюсь на другой бок, натягиваю одеяло до подбородка. В голове всплывают обрывки разговоров:
«Лиза не должна знать…»
«Слишком опасно…»
«Держи её подальше от этого…»
Они думают, я ничего не понимаю. Что я всё ещё ребёнок, которого нужно оберегать от «взрослой жизни». Но я уже не та девочка, что верила в сказки про добрых фей. Я вижу, как дрожат мамины руки, когда она думает, что я не смотрю. Как Андрей становится всё жёстче, всё холоднее. Как каждый новый день приносит новые ограничения.
И в центре всего этого — я. Лиза. Дочь погибшего, внучка убитого, будущая наследница чего‑то, о чём мне не говорят.
Но есть и другое.
***
Женя.
Его сообщение всплывает в памяти:
«Через три дня, три часа, у старого моста. Есть кое‑что обсудить. Придёшь?»
В груди разливается тепло. С ним всё кажется возможным. С ним я не чувствую себя фарфоровой куклой под стеклянным колпаком — я чувствую себя живой. Настоящей.
Закрываю глаза и представляю его лицо: улыбку, взгляд, то, как он чуть наклоняет голову, когда серьёзно о чём‑то думает. Вспоминаю, как в библиотеке, стоя рядом с ним, я впервые за долгое время почувствовала себя свободной — хотя бы на несколько минут.
«Что он хочет обсудить?» — эта мысль не даёт покоя. Может, какой‑то способ ослабить контроль? Или просто провести больше времени вместе, пока я ещё здесь?
А может…
Может, он предложит что‑то большее? Что‑то, что позволит мне вырваться из этой клетки?
От этой мысли сердце начинает биться быстрее. Побег? Безумие. У меня нет денег, нет плана, нет поддержки — кроме Кати и, может быть, Жени.
Но разве лучше продолжать жить так, как сейчас? Быть вещью, которую берегут, прячут, контролируют?
Сажусь в кровати, подтягиваю колени к груди. В окне брезжит рассвет — первые бледные лучи пробиваются сквозь тучи.
Через три дня. Три часа. Старый мост.
Что бы ни предложил Женя, я должна быть готова. Готова принять решение. Готова выбрать — остаться фарфоровой куклой или стать живой.