— Звуком ударили, — сказал Наруто. — В ухо.
— А до этого? Ты две печати бросил. И шашку. И одного клона. Ты никогда так не дерёшься. Ты дерёшься... — Саске поискал слово. — Странно. Всегда знаешь, куда враг пойдёт. А тут не знал.
Наруто молчал.
— Это то, что ты не можешь сказать, — сказал Саске. Это был не вопрос.
— Да.
Саске посмотрел на него и отвернулся.
— Пошли, — сказал он. — До башни день пути. У нас два свитка. Если будем сидеть, нас найдут.
***
Они шли весь день. Наруто, как всегда, шёл последним. Только теперь он не мог «слушать лес». Каждые полчаса он по привычке останавливался, закрывал глаза, тянулся к игле. И каждый раз ничего. Он заставил себя перестать и слушал ушами. Это было трудно. Уши слышали всё сразу: ветер, птиц, капли, шаги Саске впереди, сопение Сакуры, собственное сердце. Нити ловили вес. Уши ловили шум. Он учился отделять, медленно и плохо.
Ещё он считал шаги, деревья, повороты. Он делал это всю жизнь, сколько себя помнил. Без нитей это стало важнее. Он шёл и считал, и считал, и считал. Сто шагов на восток. Поворот у большого бука с дуплом в форме сердца. Двести шагов. Ручей. Через ручей по камням. Сто пятьдесят. Поляна с сухим деревом, похожим на скрюченную руку.
К вечеру они вышли к ручью и увидели у воды человека.
Юноша лет восемнадцати сидел на камне, опустив ноги в воду, и промывал рану на плече. Серебристые волосы, собранные в хвост, круглые очки, протектор Листа. Лицо доброе, немного усталое.
Он поднял голову, увидел их и улыбнулся.
— О, — сказал он. — Команда Какаши. Учиха, Харуно, Узумаки. Я вас помню. С первого этапа.
Саске остановился, положив руку на кунай.
— Кто ты?
— Якуши Кабуто. — Юноша поднял руки, показывая, что пустые. — Генин Листа. Ну, генин вечный. Это мой седьмой экзамен. Я в нём, как в родном доме. — Он улыбнулся смущённо. — Моя команда... ну, мы разделились. Нас атаковали Звук. Я их потерял. Ищу.
В башне была ванна. Наруто узнал об этом в первый же час и чуть не заплакал. Настоящая ванна, с горячей водой, с мылом. После трёх дней в лесу, после змеиного желудка, после слизи, крови, грязи и пота.
Он просидел в ней сорок минут, пока Саске не постучал в дверь и не сказал, что если Наруто не вылезет, он вылезет сам, через окно, с помощью огненной техники.
Наруто вылез, красный, распаренный, чистый, и посмотрел на себя в мутное зеркало над раковиной. Синяк на скуле, царапина на щеке от куная Анко, корка в ухе. Розовые полоски от игл Хаку на шее, уже почти незаметные.
Он задрал рубашку и посмотрел на живот.
Печать Восьми Триграмм обычно была не видна. Она проявлялась, только когда он злился, или когда Лис рвался наружу. Сейчас она была видна: чёрная спираль вокруг пупка, восемь знаков по кругу. А поверх неё, вплетённые в неё, как колючки в шерсть, пять маленьких фиолетовых знаков по кругу. Пять точек, пять углей.