Он смотрел на Канкуро зелёными глазами без зрачков.
— Ты позоришь деревню, — сказал он.
— Гаара... я... они первые...
— Замолчи. Или я тебя убью.
Канкуро замолчал. Девушка с веером опустила глаза.
Гаара не спрыгнул с ветки, а перетёк. Из тыквы у него за спиной сыпался песок, тонкой струйкой, и песок подхватил его, как ладонь, и мягко опустил на землю.
Наруто почувствовал это. Не песок, а что-то под песком, в мальчике, глубоко. Тяжёлое, горячее, дикое. Голодное. И ещё безумное: что-то, что скреблось изнутри, как зверь, которого слишком долго держат в слишком тесной клетке.
А под рёбрами у самого Наруто, глубоко, огромное красное открыло глаза и зарычало. Тихо, низко, так, что Наруто почувствовал это не ушами, а костями. Не на него, а на мальчика с тыквой.
Гаара повернул голову и посмотрел прямо на Наруто. И в его зелёных глазах без зрачков что-то дрогнуло.
— Ты, — сказал он.
Наруто не ответил.
— Как тебя зовут?
— Узумаки Наруто.
Гаара смотрел на него ещё секунду. Потом перевёл взгляд на Саске.
— А тебя?
— Учиха Саске.
— Сабаку но Гаара, — сказал Гаара. — Я запомню вас обоих.
Он развернулся и пошёл прочь. Канкуро, не глядя ни на кого, пошёл за ним.
Девушка с веером задержалась и посмотрела на Наруто сверху вниз, с лёгким любопытством, как смотрят на щенка, который неожиданно огрызнулся.
— «Мне меньше соперников, бей», — повторила она. — Неплохо, малыш. Канкуро чуть не поверил.
— Я не малыш.
— Конечно, — сказала она и пошла за братьями.
— Кто это? — спросил Наруто у Саске, глядя ей вслед.
— Понятия не имею. — Саске спрыгнул с ветки. — Но тот, рыжий... Ты почувствовал?
— Ага.
— Что это было?
Наруто помолчал. Под рёбрами всё ещё глухо рычало.
— Не знаю, — сказал он. Это была почти правда.
***
Ночью ему приснился коридор с трубами.
Он стоял в воде, перед решёткой. Огромные красные глаза смотрели на него из темноты.
— Однохвостый, — без предисловий сказал Лис. Голос был тише обычного. — Шукаку. Песчаный енот. Самый тупой из нас. И самый сумасшедший.
Сорок четвёртый полигон был обнесён забором, высоким, в три человеческих роста, сетчатым, ржавым, с колючей проволокой поверху. На воротах висел замок размером с голову Чоджи и табличка, по которой кто-то когда-то прошёлся когтями. За забором стоял лес. Не такой, как у ручья. Деревья там были толщиной с дом, высотой с башню Хокаге, с корнями, которые выпирали из земли, как спины спящих китов. Кроны смыкались так плотно, что внизу, под ними, даже в полдень было темно.
Из леса пахло сыростью, гнилью и чем-то звериным.
— Сорок четвёртый полигон, — сказала Анко. Она стояла перед строем генинов, покачиваясь на носках, и улыбалась так, будто ей принесли торт. — Местные называют его Лесом Смерти. Сейчас вы поймёте почему.