— Знаю. Какаши рассказал. — Сакумо смотрел на реку. — Я не умею снимать печати. Ни одной. Я вообще ничего не умею, кроме одного.
Он взял деревянный меч за рукоять и встал.
— Я умею драться, когда у меня ничего нет, — сказал Сакумо. — Без техник, без чакры. Когда ранен, когда один, когда враг сильнее. Сорок лет. Это я умею лучше всех в этой деревне. Может, лучше всех в мире.
Он бросил Наруто второй деревянный меч. Наруто поймал: тяжёлый, тяжелее, чем выглядит.
— Месяц, — сказал Сакумо. — Через месяц ты выйдешь против Хьюги. Может, твоё «вот это» вернётся. Может, нет. Если нет, ты выйдешь с тем, что у тебя есть. А у тебя сейчас есть голова, кривая чакра и тело, которое ты пять лет не тренировал, потому что надеялся на «вот это».
— Я тренировал! Я по деревьям...
— Ты тренировал иглу. — Сакумо поднял меч. — Не тело. Я видел твои руки на отборочных. Ты бьёшь как ребёнок, который никогда не дрался. Потому что ты никогда не дрался. Ты ставил ловушки. Это другое.
— Нападай, — сказал Сакумо.
***
Наруто напал: размахнулся деревянным мечом сверху, со всей силы. Сакумо не двинулся, просто чуть повернул свой меч, и меч Наруто скользнул по нему, как по льду, ушёл в сторону. Наруто, потеряв равновесие, пролетел мимо и рухнул лицом в траву.
— Раз, — сказал Сакумо.
Наруто встал и напал снова, сбоку. Сакумо шагнул назад ровно на полшага. Меч Наруто свистнул в пальце от его груди. Сакумо легко, почти нежно, стукнул своим мечом Наруто по запястью. Пальцы разжались, меч упал.
— Два.
Кабуто Якуши любил госпиталь.
Это было единственное место в Конохе, где он мог ходить куда угодно и никто ничего не спрашивал. Генин в протекторе Листа, вежливый, в очках, с медицинской сумкой через плечо, помогает ирьёнинам, разносит бинты, улыбается старушкам в общей палате. Медсёстры звали его «наш Кабуто-кун» и угощали чаем.
Никто не знал, что он работает на Орочимару шесть лет.
Никто не знал, что до этого он работал на Данзо, а до Данзо на Скорпиона из Песка, и ещё на двоих, чьих имён он уже не помнил. Кабуто служил тем, кто был ему интересен. Сейчас ему был интересен Орочимару. А теперь ещё и мальчик.
***
В подвале госпиталя была кладовая. Старая, пыльная, с ящиками списанных лекарств, которые никто никогда не проверял. Кабуто проверял их сам, раз в неделю, по собственному желанию. Ему отдали ключ, потому что так было удобнее всем.
Сейчас он сидел в кладовой за ящиком, при свете маленькой лампы, и перед ним на развёрнутом свитке лежал бинт, красный, сухой, заскорузлый, с кровью Узумаки Наруто из уха. Кабуто смотрел на него, как смотрят на редкую бабочку.