— Правда? — сказал Наруто.
И высыпал на ладонь весь мешочек перца. Размазал по лицу, по щеке, по губам, по куртке и чихнул так, что слёзы брызнули из глаз.
Клоны сделали то же самое. Перца у них не было, но клоны были им, они знали, что делать. Один клон пнул дохлого, тот хлопнул, и в облаке дыма клоны вытерли руки о куртку Наруто, о его пропитанный перцем рукав.
Хината подошла к нему перед боем.
Наруто не заметил как. Он сидел в углу балкона с закрытой тетрадью, смотрел на табло, а потом поднял голову, и она стояла рядом, маленькая, в большой светлой куртке, рукава которой закрывали ей пальцы, с опущенными глазами.
— Н-Наруто-кун, — сказала она.
— А?
Хината протянула ему руку. На ладони лежала маленькая круглая деревянная коробочка с крышкой.
— Это... мазь, — сказала она, глядя куда-то ему в плечо. — Наша, клановая. Для ран. У тебя щека... ты прокусил. И плечо... когда Киба-кун... И...
Она запнулась и покраснела. Наруто не понимал почему.
— Спасибо, — сказал он и взял коробочку. — Это хорошая мазь?
— Очень. Её делает моя... делала моя мама. Это её рецепт. Теперь я сама делаю.
Наруто открыл. Внутри была густая белая мазь, пахнущая травами. Он мазнул щёку, защипало, потом стало прохладно.
— Здорово, — сказал он. — Спасибо, Хината.
Хината кивнула, но не уходила. Стояла и смотрела на табло, на своё имя рядом с именем Неджи.
— Он твой брат? — спросил Наруто.
— Двоюродный. — Хината сжала рукава. — Он из побочной ветви. Я из главной. Он... он сильнее меня. Намного. Отец говорит, что Неджи — гений. Лучший в клане за сто лет. А я... — Она замолчала.
Наруто смотрел на неё. Он не очень хорошо знал Хинату. Пять лет в одном классе, но она всегда сидела тихо, в углу, с опущенной головой. Иногда он ловил её взгляд, но она тут же отворачивалась. Он думал, что она его боится. Как все.
А она стояла рядом и протягивала ему мазь своей мамы.
— Ты хочешь сдаться? — спросил он.
Хината вздрогнула.
— Я... не знаю. Он... он меня убьёт.
— Не убьёт. Тут экзаменатор. И джонины. Они остановят.
— Он меня... сломает. — Голос Хинаты был совсем тихим. — Он сказал утром, что я не должна выходить. Что так решила судьба. Что слабые всегда остаются слабыми. И что он покажет мне это. При всех.
Наруто смотрел на её опущенную голову, на побелевшие пальцы в рукавах. Он вспомнил, как стоял на арене напротив Кибы, без нити, с кривой чакрой. «Сдавайся. Не позорься».
— Знаешь, что мне сказали перед Кибой? — сказал он. — «Сдавайся, ты пять лет был последним в классе». А я его перцем.
Хината впервые подняла глаза и посмотрела прямо на него. Светлые, почти белые, без зрачков, как у Неджи, только совсем другие.