— Во время атаки Учиха были отстранены от обороны деревни. — Голос Фугаку был ровным, но в нём звенело железо. — По твоему же предложению, Данзо. Нам приказали охранять мирных жителей. Пока другие кланы сражались, нас держали в стороне, как подозреваемых. А теперь ты говоришь...
— Я говорю то, что видел.
— Ты говоришь то, что тебе выгодно.
— Хватит! — Хирузен ударил ладонью по столу, и впервые за утро его голос стал голосом Хокаге. Зал умолк. — Расследование будет. Полное и честное. До его окончания никто, повторяю: никто, не будет обвинять ни один клан. Это понятно?
Тишина. Кивки. Фугаку медленно разжал пальцы.
Первое, чему научил Наруто его новый дом, было то, что еда не появляется сама.
В приюте она появлялась. Плохо, поздно, последней тарелкой, но появлялась. Звенел колокольчик, дети бежали в столовую, тётя Мицуэ ставила миски. А здесь колокольчика не было. Был холодильник, гудевший, как больной шмель. И пустой.
В первый вечер Наруто съел два сухаря, которые нашёл в кармане. Во второй — ничего. На третий день он понял, что так дальше нельзя, взял конверт со стипендией, который ему выдали в администрации, и пошёл на рынок.
***
Рынок Конохи шумел, пах жареной рыбой, специями, мокрыми овощами и людьми. Наруто любил этот запах, хотя никогда раньше не покупал здесь ничего сам. Он долго ходил между прилавками, смотрел на горы риса, на связки лука, на рыбу, блестящую на льду, и не знал, с чего начать.
Наконец он выбрал лоток, где торговала полная женщина с добрым лицом. Перед ней стоял мешочек риса, и на нём была табличка: «400 рё».
— Мне риса, — сказал Наруто и протянул деньги. — Вот этого.
Женщина посмотрела на него. Добрая улыбка застыла на её лице, а потом медленно сползла, как сползает краска со старого забора.
— Шестьсот, — сказала она.
— Там написано четыреста.
— Для тебя шестьсот.
Наруто посмотрел на табличку. Потом на женщину. Потом снова на табличку.
— Почему?
Женщина не ответила. Просто ждала, сложив руки на животе. За Наруто уже стояла очередь. Кто-то в очереди хмыкнул.
Наруто отсчитал шестьсот. Ему было пять лет, и он ещё не очень хорошо умел считать, поэтому отсчитывал медленно, шевеля губами. Очередь ждала. Женщина ждала. Когда он закончил, она взяла деньги, не касаясь его пальцев, и сунула ему мешочек так, будто бросала собаке.
Он запомнил. Он вообще всё запоминал.
***
Через месяц Наруто знал цены на рынке лучше, чем большинство взрослых.
Он знал, что рис у доброй женщины стоит для всех четыреста, а для него шестьсот. Что у старика Тецу, торговца рыбой, наценка поменьше, «всего» в четверть, но рыба у него вчерашняя. Что зелень лучше брать вечером, у самого закрытия, когда торговцы спешат домой и им уже всё равно, кому продавать. Что в лавке тканей его вообще не обслуживают: хозяин просто поворачивается спиной. А в аптеке продают, но всегда самое дешёвое и всегда втридорога.