— Ждёт за дверью.
— Позови его.
***
Иноичи Яманака вошёл и поклонился. Он похудел за последние месяцы, под глазами легли тени.
— Данзо-сама.
— Предохранитель, — сказал Данзо, не поднимая глаз. — Он позволяет только останавливать? Или можно больше?
Иноичи помолчал, подбирая слова.
— Закладка — это ключ, — сказал он осторожно. — Она открывает дверь. Через открытую дверь можно войти. Если я буду рядом с объектом, пока он спит, я могу через неё войти в его разум. Не так глубоко, как при полной технике. Но достаточно, чтобы увидеть поверхностные воспоминания. Недавние. Сильные.
— Ночь в квартале Учиха — сильное воспоминание?
— Для восьмилетнего ребёнка? — Иноичи сглотнул. — Самое сильное в его жизни, я думаю.
— Хорошо. — Данзо наконец поднял глаза. — Сегодня ночью. Мои люди обеспечат доступ. Я хочу знать, что он видел. И что он делал. Особенно что делал.
Иноичи стоял неподвижно.
— Данзо-сама, — сказал он наконец. — Есть риск. В прошлый раз, когда я активировал закладку, я почувствовал... внутри него... Лис. Он меня заметил. Если я войду глубже...
— Тогда не входи глубже, — сказал Данзо. — Входи ровно настолько, насколько нужно.
Иноичи хотел сказать что-то ещё. Но посмотрел на единственный глаз Данзо и промолчал.
***
В ту ночь Наруто спал крепко: весь день тренировался, пытаясь сделать нить длиной в пять шагов, и голова гудела, как улей. Он уснул, не дочитав письмо Кушины про то, как она пыталась научить Минато плавать.
К одиннадцати годам Наруто научился трём вещам, о которых не знал никто.
Первое: он держал пять точек. Не минуту, как раньше, а сколько нужно. Пять точек — четыре нити, и каждая длиной в пять шагов. Голова всё ещё гудела, но кровь из носа шла только тогда, когда он пытался сделать шестую.
Второе: нить резала дерево. Не только тонкие ветки. Палку толщиной с его запястье он теперь разрезал одной нитью, без удара в голову. Толщиной с руку — двумя нитями, натянутыми рядом. Он проверял это сотни раз на старых буках в роще, а потом аккуратно, как учил Итачи, ломал срезанные ветки руками, чтобы срез выглядел рваным. Чтобы никто, кто найдёт их, не задумался.
И третье: он мог натянуть нити вокруг себя, на высоте щиколотки, низко над травой, и сидеть в центре, закрыв глаза. И знать. Мышь пробежала слева. Птица села на нижнюю ветку справа. Лиса прошла в трёх шагах за спиной. Нити резали, конечно. Мыши иногда оставались без хвостов. Но он чувствовал всё, что их касалось, и это было похоже на то, как паук сидит в центре паутины.
Он назвал это «слушать лес». И записал в тетрадь «Рецепты», под номером двадцать три. Первая тетрадь давно кончилась, эта была уже третья.