— Тополиный пух. В госпитале. Кто-то стряхнул с меня пух. Вот здесь. За ухом. Два дня назад.
Том 2. Безветрие
Ручей был тот же.
Наруто давно не приходил сюда на рассвете, никуда не торопясь. Забегал вечером на минуту после тренировок у Сакумо и уходил. А раньше были академия, команда, Волна, экзамен, лес. Всё время находилось что-то важнее, чем сидеть на камне и смотреть на воду. А может, он просто не хотел: здесь было слишком много людей, которых больше не было.
Он пришёл на рассвете, на второй день после ночи в доме Нара. Шикаку разрешил ему вернуться в свою квартиру, но сказал ночевать у них ещё неделю, «чтобы Ёшино не нервничала». Ёшино не нервничала. Ёшино с утра пожарила ему три яйца, проверила, съел ли он все три, и выставила за дверь со словами «к обеду не опаздывать, иначе обед съест олень». Наруто подозревал, что нервничал сам Шикаку. Но Шикаку бы скорее съел свою трубку, чем это признал.
Камень у воды был плоский и тёплый уже с утра. На нём всегда сидел Итачи. Справа, чуть выше по течению, лежал второй, мокрый, скользкий, с которого Шисуи однажды съехал прямо в ручей вместе с удочкой, ведром и бутербродом. Бутерброд потом выловили. Удочку нет.
Наруто сел на камень Итачи, подумал и пересел на свой, маленький, ниже.
Без иглы мир был тусклым. Он привык к этому за две недели, как привыкают к больному зубу: болит, но жить можно. Вода текла, солнце вставало, лес шумел. Всё было на месте. Только швов не было. Раньше над ручьём их висело много, тонких, переплетённых, как сеть рыбака, и в лучах утреннего солнца они чуть-чуть светились по краям. Теперь над ручьём был просто воздух.
Он поднял руку и попробовал привычное движение, сотни раз за жизнь: свести внимание в точку, нажать. Ничего. Он опустил руку и стал смотреть на воду.
Не думай об этом, сказал он себе. Сакумо сказал, Джирайя снимет. Какаши сказал, Джирайя снимет. Хокаге написал письмо. Все говорят «снимет». Только Джирайи нет. Уже две недели нет. А если не придёт? А если придёт, а снять не сможет?
Наруто взял плоский камешек и бросил по воде. Три прыжка, плохо. Шисуи делал девять. Итачи делал одиннадцать и делал вид, что не старается.
Сверху, с ветки старой ивы, кто-то каркнул.
Наруто поднял голову. На ветке сидел большой чёрный лоснящийся ворон с толстым клювом и смотрел. Не так, как смотрят птицы, боком, одним глазом, а прямо, двумя.
— Хлеба нет, — сказал Наруто. — Ёшино-сан дала три яйца, но я их съел. Извини.
Ворон слетел с ветки, но не улетел, а спустился ниже и сел на камень Итачи, в двух шагах, сложив крылья. Наруто замер.