— Он попал, — прошептал побелевший Канкуро. — Он попал по Гааре.
Ли был везде. Удар справа — песок не успел. Удар снизу — не успел. Удар сверху, и Гаара отлетел. Первый раз за весь бой Гаара сдвинулся с места.
Ли не остановился. Он подбросил Гаару в воздух ударом ноги снизу, прыгнул следом и догнал. Наруто видел это движение: Саске делал его против Ёрои. Ли встал у Гаары за спиной в воздухе, как тень.
— Это... — тихо сказал Какаши на балконе. — Гай. Это же...
— Лотос, — сказал Гай, не улыбаясь.
Бинты на руках Ли сами размотались, обвились вокруг Гаары и спеленали его. Ли обхватил его руками, и они начали падать головой вниз, вращаясь всё быстрее.
— Первый лотос!
Они ударились о пол. Грохот, пыль, камень разлетелся.
***
Когда пыль осела, на полу лежал не Гаара, а песчаная кукла, пустая оболочка в форме Гаары, разбитая, рассыпающаяся.
Настоящий Гаара стоял в трёх шагах сбоку, скрестив руки. По лицу, по шее, по рукам шли трещины, как на фарфоре. Песок сыпался с него, обнажая кожу: он был на нём всё время тонким слоем брони.
Учитель, которого нашёл Какаши, носил тёмные очки и считал себя элитой.
Его звали Эбису. Он был токубецу-джонином, личным наставником внука Хокаге и, как он сам сообщил в первые же десять секунд знакомства, «лучшим учителем Конохи в области базовых навыков». У него были очки с зеркальными стёклами, бандана, закрывающая весь лоб, и выражение лица человека, который только что наступил в собачью кучу. Кучей был Наруто.
— Узумаки, — сказал Эбису, глядя на него сверху вниз. — Какаши-семпай попросил меня. Я согласился. Из уважения к Какаши-семпаю. Не к тебе.
— Ну спасибо, — сказал Наруто. — Я тоже не к вам пришёл, меня Какаши-сенсей прислал. Значит, квиты.
— Это не комплимент.
— Да я понял. Мне комплименты редко говорят, так что я сразу узнаю, когда это не они.
Эбису поправил очки.
— Месяц, — сказал он. — За месяц я сделаю из тебя шиноби, который хотя бы не позорит деревню на арене. Первое, что мы исправим, — твой контроль чакры. Он ужасен. Я видел, как ты делал клонов на отборочных. Это было... — Эбису поморщился. — Неэстетично.
— У меня печать на животе, — сказал Наруто. — Её поставил Орочимару. Она путает чакру.
Эбису замер.
— Ты сказал «Орочимару»?
— Ага.
— Тот самый Орочимару? Один из Трёх Саннинов? Предатель деревни?
— Ну, другого я не знаю. Длинный язык, шея как у жирафа. Я ему кончик языка отрезал.
Эбису долго смотрел на него сквозь зеркальные очки, потом медленно снял их. Глаза у него оказались маленькими, растерянными и неожиданно добрыми.
— Ты врёшь, — сказал он.