К вечеру они добрались до обнесенного грубым забором двора. Когда Свят принялся тарабанить в ворота, Варна подумала, что он зря тратит время: никто в здравом уме не станет отгораживаться от мира такой стеной и при этом открывать первому встречному.
Однако, к ее изумлению, из-за ворот показалась сначала овечья шапка, а за ней скрюченный болезнью костей дед с опухшим носом. Он окинул их хитрым, плутоватым взглядом, кривыми пальцами прикоснулся к полам плаща Свята, кивнул и отошел, пропуская Светозарного.
Поводья дед отобрал и тут же передал их мальчишке лет тринадцати. Тот, обтерев грязные руки о не менее грязные штанины, повел лошадей к перекошенным стойлам. Дед тем временем жестами звал их за собой, увлекал к приветственно распахнутой двери большого дома. Обостренный нюх Варны уловил запах лукового супа, которым их постоянно кормили в церкви.
Внутри дома царило раздолье: комната была огромной, большая печь пыхала жаром, на ней за полупрозрачной занавеской притаился мальчишка лет пяти — глаза выпучил, но из укрытия не вылезал. Варна показала ему язык — и мальчишка скрылся за тканью. Вокруг худощавой, высокой хозяйки терлись коты — белый и трехцветный, — мурчали, попрошайничали. Та раздраженно отпихивала их ногой.
— Да сколько можно! — выкрикнула женщина, обернулась и застыла, уставившись на гостей. — Здрасьте, — пробормотала она.
— Тут это, белые. — Дед кивнул на Свята, будто хозяйка сама не видела перепачканный землей плащ. — Это, накормить бы, да?
— Да… — неуверенно кивнула женщина. — Вы садитесь, садитесь. Я — Марта, а это дед мой, Никон.
Варна почувствовала ее неловкость, и мысль остановиться здесь стала казаться все менее привлекательной. Зачем беспокоить добрую семью? Живут обособленно, значит, есть на то причины, а они вломились, еще и с закатом, а это, кстати, дурной приметой считается.
— Так это, — дед оперся локтями на стол и принялся внимательно разглядывать Свята осоловелыми глазами, — вы чего пришли-то? Беда?
— Пока нет, — сдержанно ответил Свят. — И надеюсь, ее не случится. Так, по делам едем, ваш двор — последний перед местом, в которое мы направляемся.
— Ночлег, значит?
— Он самый.
— А чего это вот он-то капюшона не снимает? Не дело это, ну, в доме-то. — Дед тыкал пальцем в Дария.
— Уродства у него, — вмешалась Варна.
— А, нечисть покусала поди, да? — Дед закивал собственным словам. — Жаль, жаль, вижу же, это, молодой совсем, да?
Дарий кивнул и надвинул капюшон еще глубже. Есть ему было нельзя категорически, поэтому Варна добавила:
— Хватит двух тарелок.
— А мальчишка? — Марта бросила на него взгляд через плечо. — Уверен?