— Ты мне…
— Да.
Дарий положил одеяло на пол и начал бережно перекладывать останки мальчика. Варна несколько минут наблюдала за его размеренными движениями, затем встряхнулась и вернулась в большую комнату. К своему удивлению, она обнаружила там Свята — он складывал кости ее матери в свой плащ.
Она почти дособирала останки батюшки, когда Свят спросил:
— Они были хорошими людьми?
— Нет, — ответила Варна. — Она била меня, а он никогда не заступался.
— И отвел тебя в лес.
— И отвел меня в лес. — Ее слова прозвучали как эхо.
— А братья?
— Обычные мальчишки. Дрались, вопили целыми днями. — Она невольно улыбнулась воспоминаниям. — Они бы выросли и стали такими же, как родители. И я тоже.
— Не стала бы, — твердо сказал Свят и выпрямился, прижимая к груди сверток с костями.
— Откуда такая уверенность?
— Тебя привели из леса, обреченную на смерть, сироту при живых родителях. Вместо того чтобы плакать и искать утешения, ты протаранила меня головой.
— Все еще держишь обиду? — лукаво спросила Варна.
— Конечно. Ночами спать не могу.
К ним присоединился Дарий, они вместе вышли из дома, обогнули его и углубились в лес. Варна приметила старое дерево с потемневшим стволом, вооружилась лопатой и попросила спутников не мешать ей. Они отнеслись к ее просьбе с уважением — отошли в сторону, но не оставили ее совсем одну. Спиной она ощущала их немую поддержку.
Размеренно откидывая в сторону комья земли, Варна прощалась с воспоминаниями и обидой. Родителями эти люди оказались скверными, но смерти не заслуживали. Никто не имеет права отнимать жизнь, только Господь, вера в которого почти покинула ее однажды. Жаль, что костей второго брата уже не найти, он заслужил быть упокоенным.
— Скажешь что-нибудь? — Она утерла пот ладонью и повернулась к Дарию.
— Как служитель церкви? — уточнил он.
— Ну, можешь и пару шуток отпустить, я не против. — Варна усмехнулась.
Встав на краю неглубокой ямы, Дарий достал четки, прикрыл глаза и начал по памяти читать молитву об усопших. Столько лет прошло, а он все еще помнил каждое слово.
— Помяни, Господи Боже наш…
Ей не стало легче, но в сердце появилась надежда, что их души нашли наконец успокоение. Так же следовало поступить со всеми останками, которыми кишмя кишела деревня, но у них не осталось времени — солнце клонилось к закату.
— Можем сжечь все, — предложил Свят.
— Потом. — Варна села в седло. — Нельзя оставлять Рославу одну надолго: кто знает, до чего она может додуматься?
Дальше они двинулись в молчании, но напряжение исчезло. Кажется, им снова удалось смириться друг с другом.