Правда больно ударила по нему, но Варна хотя бы умолчала о том, что упивалась содеянным. Ночью, после того как Дарий дал обет, она кружилась по комнате, наполненная незнакомым чувством торжества. Варна нарушила правила церкви, заставила Свята сделать то же самое, разлучила их с Дарием и наслаждалась этим. Подобное она испытывала лишь однажды: в тот день, когда помогала Рославе творить колдовство в родной деревне. Сила Зверя внутри мурлыкала, как котенок, согревала, дышала, отчего по телу разливалась приятная дрожь. Поступила бы она так снова? Да. Потому что этот яд горел в ее крови, потому что такой уж она выросла.
Долгие годы Рослава лелеяла побеги зла, которые дало оброненное ею семя. Темная поросль поднялась в душе Варны и, когда ее тело окрепло, окрепла вместе с ним. Ведьма никогда не убеждала ученицу в том, что церковь — это плохо, но показывала резню, которую устраивали посланники Господа, если люди не отрекались от своих богов. Рослава учила нарушать правила, учила жить для себя, а не для Бога. Варна сама не заметила, как оказалась во власти Рославы, впитала все, о чем та рассказывала, и выросла достаточно скверным человеком — по меркам церкви, конечно.
Входя в комнату Свята, она считала, что восстанавливает справедливость. Этим поступком Варна кричала: «Я люблю тебя, но поступать так с собой не позволю!» Ей следовало принять решение Дария, смириться с ним и радоваться его успехам на выбранном пути. Вместо этого Варна думала лишь о себе, о своей боли и до сих пор искренне не понимала, почему должно было быть иначе, почему он отрекся от нее, а она не имела на это права. Рослава рассказала, что Варна может делать все, что пожелает, и та с удовольствием воспользовалась этой возможностью.
Она ни разу не пожалела об этом, даже думала повторить подвиг, да только Свят все испортил.
В тот вечер, когда Варна снова пришла к нему, он сел на край табурета, сложил руки на груди и серьезно сказал:
— Если ты понесешь от меня, я женюсь на тебе.
Спустя мгновение ее уже рвало в коридоре. От одной только мысли об этом ей стало так дурно, что больше они к этому разговору не возвращались.
Лунные кровотечения Варну миновали: то ли из-за полуголодного детства, то ли из-за тяжелых занятий, но иметь детей она не могла. Иногда она думала, что это благословение, — собственное детство до сих пор снилось ей в кошмарах. Порой казалось, что Варна сама велела телу позабыть об этом с помощью ведьмовства, ибо здоровье у нее было завидное: за всю жизнь она ни разу даже не простужалась. Так или иначе, понести от Свята Варна никак не могла, но в восемнадцать лет ни сном ни духом об этом не догадывалась.