— Ну и как же надо? — Мне и впрямь стало любопытно.
— А давай, Андрей Галактионович, я тебе лучше картинкой покажу, — усмехнулся Алёшка. — Меня за неделю перед нашей поездкой Костя занятному заклятью обучил. Называется «зримозапись». Ну, то есть запись того, что зришь. Слыхали о такой? Ну, вы даёте! Выходит, у нас, Светлых, есть штучки, вашим неведомые.
— У нас , Светлых, — скривился я. — Не забывай, кто какой масти.
— И верно, — расстроился он. — Ну да ладно, заклятье-то всё равно действует, оно ж от масти не зависит. Коротко сказать, можно всё, что видишь ты и слышишь, сохранить, только не просто в памяти своей, а в тонких колебаниях Сумрака… а потом другому Иному это передать. Костя говорил, прокрутить. Мы с ним упражнялись, очень забавно было. А тут решил, что может пригодиться. Хотя бы самому себе потом показывать, вспоминать. Ну, готовы? Ловите!
Клубы пара из его рта закрутились воронкой, понеслись ко мне — и как-то сразу оказались внутри. Всё исчезло — утоптанный тракт с высокими сугробами по краям, чёрный лес на горизонте, мерно дышащие кони, скрип полозьев и бренчание колокольчика. Вместо этого оказался я на краю огромного заснеженного поля, но одновременно с тем — в плохо освещённом просторном помещении. Запахов зримозапись не передавала, но о них вполне можно было догадаться — конюшня есть конюшня. Сопели лошади, слышался где-то в отдалении собачий лай, а прямо перед собой увидел я толстую чугунную решётку, она тянулась почти до потолка, но имелась в ней и небольшая дверца. Снаружи стояло два дюжих парня, один опирался на здоровенную дубину (мне тут же вспомнился посох Отшельника), второй стволом вверх держал ружьё.
— Псари! — раздался далёкий голос Алёшки. — Бережётся всё-таки князь.
Сам он, Модест Яковлевич, находился внутри, за решёткой, в компании здоровенного медведя, в бурой шерсти которого местами сквозила седина. Одетый по-простецки князь Корсунов брал из круглой деревянной лохани багровые куски сырого мяса и протягивал зверю. А тот, добродушно урча, принимал угощение из хозяйских рук.
— Это тот самый, — пояснил Алёшка. — Который Дашу сгубил. Я его по ауре опознал.
— Ты что же, — удивился я, — сейчас видишь всё то же, что и я?
— Само собой, — судя по тону, он сейчас улыбался. — Зримозапись можно сразу многим показать и самому тоже смотреть. Полезная штука, да?
— А на дорогу кто смотреть будет? — для порядка проворчал я. — Неровен час кони в сугроб заедут, возок опрокинется… вот и будут нам с тобой весёлые картинки.
— Так я ж одним глазом туда, другим сюда, — нисколько не смутившись, возразил мальчишка. — Да и кони наши всяко не заедут куда не след, умные. Ну и заклятьице кое-какое на них. Антон Петрович научил, кучер её сиятельства.