Он сделал шаг назад, слегка присел на левую ногу — и резко выбросил вперёд обе руки. Сумрак озарился белым пламенем, бьющим из его ладоней. Всё понятно — поток изначальной силы. Не заклятье какое, не артефакт, а Свет в чистом своём виде.
— Покойся с миром! Отпускаю тебя! Озаряю тебя! — Слова вылетали из его губ, точно ядра из гаубицы. Поднимались ввысь — и уже оттуда по крутой дуге падали на Дашу. А та, охваченная столбом света, начала бледнеть, таять. Миг — и никакой Даши здесь уже не было.
Тотчас погас и свет, а Алёшка сел на грязный пол — тут, в Сумраке, в отличие от обычного мира было пыльно, — уткнулся лицом в ладони и заплакал. Совсем по-детски, нисколько не смущаясь моего присутствия.
И что мне было делать? Ещё минуту назад я жалел несчастную девчонку, а сейчас — его. Мальчишку, которому я сломал жизнь. Которого превратил в Иного. Который сейчас убил. Впервые в жизни.
Я сел с ним рядом, обхватил рукой за плечи и ничего не сказал. Да и что тут скажешь?
Сколько мы так просидели, непонятно: время в Сумраке течёт иначе, нежели в обычном мире. Потом Алёшка резко поднялся и, глядя на меня сверху, произнёс вполне спокойным голосом:
— Пойдёмте уж. Нам с рассветом ехать… поспать бы хоть сколько-то. Может, и получится.
В Белозерск приехали мы на закате, когда здоровенное красное солнце завалилось уже краем за ровную линию горизонта. Ещё бы ей не быть ровной — озеро, огромное Белое озеро, превратилось по зиме в скованную льдом снежную равнину. Небо же переливалось всевозможными красками — киноварь, охра, бирюза, кармин, даже гелиотроп и тот местами просвечивал.
Но любоваться красотами было некогда — следовало поскорее найти ночлег, привести в порядок лошадей, да и самим похлебать чего-нибудь горячего. Завтра с рассветом пора уже выдвигаться к месту назначения — селу Давыдово, располагавшемуся к северо-востоку. Надо будет, кстати, придумать, что отвечать местным, если поинтересуются: по какой такой надобности оказался барин в их медвежьем углу. Сказка про архангельскую невесту может и не сработать: дорога на Архангельск протянулась гораздо восточнее.
Я поделился своими опасениями с Алёшкой и услышал спокойное:
— Да что тут думать, барин? Ну да, в Архангельск мы держим путь, да заплутали чутка. А и мудрено в здешних краях не заплутать. По зимнему-то времени хотели срезать, напрямки рвануть, от наезженного тракта отклонились… ну и вот.
Он, кстати, вновь начал именовать меня барином, объясняя это пользой дела. «Чтоб внимания лишнего не привлекать. Мало ли кто услышит, да задумается, с чего вдруг лакей господина своего по имени-отчеству зовёт. Задумается и начнёт языком трепать».