Что-то определённо было с ним не так, но с ходу я не мог понять что. Волосы встрёпаны? Бывает. Дыхание тяжёлое? Понятное дело. Пистолет в правой руке его смотрит дулом вниз? Так недолго и вскинуть… хотя я бы на его месте всё-таки держал дулом вверх.
А глаза его я разглядеть не мог — всего три свечи горело, мрак едва расступался. Смотреть же сквозь Сумрак и изучать цветок души было попросту некогда.
— Вы уже тут, барин? — произнёс он хрипло. — А этот где… который князь?
— Сбежал, подлюка, — ожидая этого вопроса, тотчас откликнулся я. — Но мы его сможем догнать. Алёшка, слушай внимательно, это очень важно. Не перебивай, не время! И ничему не удивляйся, после всё поймёшь. Глянь под ноги, живо! Тень свою видишь?
— Ага! — недоуменно протянул он. — А на что это?
— Внимательно на неё смотри! Так надо! Вот! А теперь рывком потянул на себя! Подними её! Ну же!
И он, ошарашенный моим напором, поднял. Я свою тоже — и, обхватив мальчишку за плечи, утянул его в Сумрак.
Тотчас растаял мрак, сменившись вязкой серостью, а три свечи потеряли цвет и ничего уже не освещали. Под ногами шевелился синий мох — его тут было едва ли не по колено, оружие на стенах превратилось в зубы каких-то исполинских допотопных тварей, лепные ангелочки под потолком глядели по-крысиному. А посреди всего этого стоял растерянный Алёшка, вертел головой, над которой пылал цветок его души, освобождённый от маскирующего дядюшкиного заклятья, дышащий жаром, яркий точно полуденное летнее небо.
Цветок Светлого Иного.
В Корпусе, особенно в первые годы, нередко приходилось мне драться — и со сверстниками, и с кадетами классом старше. Тогда-то и я обнаружил в себе ценное свойство, которое дядька Максим называл умением держать удар. Врезали мне от души, окатило болью, глаза готовы разродиться слезами — а я сжимаю эту боль в кулаке, внутри становится холодно, а голова начинает работать ясно и чётко, будто английский брегет. Боль на самом деле никуда не делась, очень скоро она вернётся с удвоенной силой, возьмёт своё, и слёзы покатятся — но это потом, а пока драгоценную отсрочку нужно использовать наилучшим образом.
Вот и сейчас обдало меня волной ужаса, плеснуло в глаза отчаянием — но я поставил между собою и чувствами стенку. Сперва дело, потом всё остальное.
— Что это? Где это? — растерянно выдохнул Алёшка.
— Пошли! Быстро! Скоро всё объясню — но сейчас нужно быстрее уходить.
Крепко держа его за локоть, я вынул из кармана берестяной лапоток, слегка сдавил — и перед нами открылся прямой путь. Чем ещё этот артефакт полезен — действует не только на тебя, но и на того, кого ты касаешься. Наверное, можно даже целый полк так провести — главное, чтобы крепко друг друга держали.