— Виктория Евгеньевна, а зачем вы нам-то с Андреем Галактионовичем про всё то рассказываете? — широко улыбнулся Алёшка. — Да и вы, ваше сиятельство! — изобразил он лёгкий поклон в сторону дяди. — Ведь, смекаю, не просто же так, чтобы нас с барином занятными сказками потешить?
Вот чем хорошо быть Иным — можно не бояться клопов. Простенькое заклятье «отсылка» — и вся вредная живность спешит оказаться как можно дальше. Представляю, каково бы нам с Алёшкой здесь пришлось, будь мы обычными людьми.
Постоялый двор, впрочем, не хуже и не лучше других. Село Пустошка большое, богатое — а всё потому, что близ торгового тракта. Осенью тут даже ярмарка бывает, да и протекающая поблизости река Молога вполне судоходна. Так что разместились мы, можно считать, с удобствами: кони наши в тёплой конюшне, сами мы в тёплой каморке… и даже клопы с тараканами пренебрегли нашим обществом. За окошком луна мутным пятном просвечивает сквозь плотные тучи… наверняка завтра будет метель… как бы не застрять тут. Конечно, нам, Иным, метель не помеха — но, во-первых, не стоит лишний раз пользоваться магией, а во-вторых, не стоит давать пищу людским языкам. Молва о безумном барине, рискнувшем жизнью и своей, и крепостного своего человека, разнеслась бы широко. А нам приказано не светиться.
— Ну, что думаете, Андрей Галактионович? — поинтересовался Алёшка, потягиваясь на застеленной шерстяным одеялом лавке. Чувствовалось, что хочется ему одновременно двух разных вещей — и поспать, и поговорить.
— Насчёт чего? — уточнил я. Я много о чём сейчас думал. И о странностях порученного нам дела, и о том, что послезавтра уже Рождество… казалось бы, что мне с того, а вот жду с душевным трепетом, прямо как двадцать лет назад… и ещё про Анюту я думал. Не повезло девушке, выдал её всё-таки батюшка за сына купца Кирпичникова, на Покров гуляли свадьбу. Она скорее всего уже и думать про меня забыла — с той апрельской ночи сколько всего случилось… Митиного папеньку из нашего конторского заточения выпустили ещё в середине мая, всыпав для вразумления плетей. Это оказалось несложно — всего-то и потребовалось душевно поговорить со следователем Петром Ивановичем, про игрища его кладбищенские намекнуть… и за молчание запросить такой пустяк. Зато летом скончалась от чахотки Елена Николаевна, Митина матушка… и Анюта через отца хлопотала о детишках-сиротах. Не удивлюсь, если она потому и согласилась за слюнявого купеческого сына пойти, что таково было встречное условие отца Георгия. Коротко сказать, при такой бурной жизни где уж помнить отставного поручика Полынского, с коим всего-то раз и прогулялась тёплой ночью до дома… и даже не под руку…