Лёгок на помине дядюшка!
— Вот ты Тёмный, а играешь белыми. — Дядя Яник выдвинул вперёд боковую пешку и хитро взглянул на меня. — И тебя это ничуть не смущает. Меня, разумеется, тоже. А между тем немало есть среди нас тех, кого от белого цвета воротит. В мозгах их белизна прочно увязана со Светлыми, а Светлых они ненавидят. Меж тем нет более глупой ошибки. Светлые, конечно, считают нас врагами, но мы — отнюдь нет.
— Кем же, по-вашему, надлежит их считать? — Я выдвинул левого своего слона так, чтобы мог он простреливать всю диагональ. Потом глотнул очень крепкого и очень сладкого чая, который дядюшка сразу же распорядился подать, едва привёз меня с бала в Контору. Я только сейчас сообразил, что Тимошка так и дожидается меня близ дома графини, — и тут же выбросил из головы. До Тимошки ли сейчас, когда такие дела завариваются!
Против всех ожиданий дядюшка не стал меня стыдить. Просто вытащил из шкафа шахматную доску, расставил фигуры и приглашающе поманил.
— Надлежит их считать препятствиями на пути, — пояснил он. — Ты же не будешь злиться на камень, попавший под колесо твоего тарантаса? И не злишься же ты на мою ладью, которой закроюсь я сейчас от шаха… взять ты её, кстати, не сможешь, иначе слон твой перестанет защищать короля от атаки моего ферзя. Просто надо их, Светлых, учитывать… выбирать такие пути, чтобы с ними не столкнуться. А ещё лучше — умело использовать их в своих целях. И тут у нас явное преимущество. Да ты чай-то пей и про баранки не забывай. Перенервничал, понимаю…
— В чём же наше преимущество? — спросил я для приличия. Знал уже дядюшкин ответ, не в первый раз он об этом рассуждал.
— В том, что у нас нет великой цели, — учительским тоном пояснил тот. — У них — есть. Они мечтают осчастливить человечество, уничтожить любое зло, любое страдание, любое недомыслие. Глаза их устремлены столь высоко и далеко, что хуже замечают ямы под ногами. Нет, они не глупее нас, но ум их, направленный на идеальное, проскальзывает мимо настоящей жизни. А мы, Тёмные, не хотим ничего великого. Мы просто живём, каждый для себя.
— А как же служение Изначальной Тьме? — поддел я своего собеседника. — Об этом новопосвящённым Иным с первого же урока талдычат.
— Ах, Андрюша-Андрюша, — пожевал он губами. — Ты-то не совсем уже новичок. Изначальная Тьма, равно как и Изначальный Свет, — это всего лишь лики природы, некие постоянные свойства нашего мира. Они не живые, они не обладают разумом. Просто издревле так повелось — олицетворять их, считать едва ли не богами. Но и Свет, и Тьма, и Сумрак — это всё равно как время или пространство, как движение и неподвижность… Им не служат: их принимают в расчёт, ими пользуются, их остерегаются… не более того. Вот и к Светлым следует относиться точно так же. Остерегаться и пользоваться. Правда, для начала тебе нужно научиться остерегаться… умение их использовать придёт позднее. Вот видел ты сегодня графиню Яблонскую. Каковы впечатления?