Святогор вскинул левую руку с кладенцом, прицелился в толстый шланг, тянувшийся за толкателем, и сделал выпад. Ш-Ш-Ш-УУУХ! Золотисто-синий луч срезал шланг у самого штуцера. Из перерубленного провода с ревом вырвался факел перегретого пара. Толкатель, лишившись давления, поперхнулся и замер, окутавшись белым облаком.
— Есть хабар! — рявкнул Святогор, сбрасывая десятитонный домкрат у переднего колеса «Урала». — Никифор, пришибай подкрылок! Я принес домкрат и медь! Никифор, увидав тяжелый литой корпус домкрата, забыл про боль в рёбрах. — Настоящий имперский, винтовой! Ну держись, рулевая тяга!
Со стороны ворот раздался страшный треск. Первый из стопорных пальцев, перерезанный коронками Отречённых, вылетел из гнезда. Нижний край створки отошел от порога, и в щель ударили зеленые лучи оптических сканеров. — Полчаса, — выдохнул Святогор. — Не больше. Никифор, качай лампу. Марья, готовь буру. Работаем!
Никифор упал на колени у переднего моста, качнул поршень паяльной лампы. Свистящий синий факел вырвался из сопла. — Давай домкрат под раму, барин! — просипел механик. — Чурку дубовую под пятку подложим!
Святогор вогнал дубовый брус под правый лонжерон. На брус встала чугунная подошва десятитонного домкрата. Литой винтовой шток уперся точно в вершину дуги погнутой тяги. — Греть тут, — Никифор направил пламя точно на место изгиба. Металл начал раскаляться до вишневого цвета. — Давай, Святогор! Налегай на ворот!
Святогор вставил лом в головку винта. Уперся сапогами в бетон, раздувая в груди горячую Ярь. Он налег на лом всем весом. Чугунный винт заскрипел. Раскаленный прут наткнулся на напор десяти тонн механической силы. КЛАНГ! Сталь поддалась на дюйм. — Еще! — заорал Никифор. — Еще пол-оборота! И я кувалдой пришибу!
Никифор взмахнул двухпудовую кувалдой и обрушил боек точно по раскаленному горбу прута. УДАР! Тяга со звонким гулом просела, выпрямляясь прямо на глазах. Святогор дожал винт до упора. Передние колеса «Урала» повернулись, снова вставая в параллельный строй. — Есть тяга! — выдохнул Святогор.
Марья уже заканчивала работу у левого колеса. Короткими ударами зубила она срубила смятый край медного подкрылка. Колесо снова могло вращаться свободно. У открытого капота Никифор держал в руках два массивных медных паяльника, раскаленных в пламени лампы. Тимка зачищал стальной щеткой рваный шов медного патрубка. Марья поднесла латунный припой и буру. — Держи трубку клещами намертво, пацан, — строго проговорил Никифор, бросая буру на шов. Порошок вскипел стекловидной глазурью.