Глава 15
Страница 92 из 159
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 15

Страница 92

Он знал, что говорит. Знал не из книг. Рота, которая бросает раненых, — это рота, где каждый знает, что его самого бросят тоже. Такая рота побежит при первом выстреле, потому что держать её уже нечем. А рота, которая знает, что её не бросят, пойдёт за тобой через лес три дня и три ночи. Дело было не в жалости. Жалость тоже была, но где-то глубоко, и наружу он её не пускал. Дело было в счёте.

Рота думала. Потом бородатый запасной из-под Костромы, который всегда говорил за всех, вздохнул, взвалил на плечо винтовку и пошёл к санитарным двуколкам, где лежали раненые с переправы. Взял под уздцы лошадь передней двуколки.

— Ну, лесом так лесом, — сказал он. — Лешим в лесу самое место.

И рота пошла.

Сходили с дороги по одному, по двое, оглядываясь. За ротой потянулись две двуколки с ранеными, фура с ранеными и патронами, трое обозных, которым было всё равно, куда ехать, лишь бы ехать, и Сафин, катящий «Гульнару» и объясняющий ей что-то про лес. Сердитый ветеринар пошёл тоже. И писарь пошёл, держась поближе к Прохору.

С дороги на них смотрели, как смотрят с палубы тонущего парохода на тех, кто прыгает в воду. Кто-то крикнул вслед:

— Куда, дурьё? В лес помирать?

Клоп обернулся и ответил ему по-польски. Длинно, с чувством, с перечислением родни. Что именно, никто не понял, но кричавший замолчал, и Гордееву показалось, что он покраснел.

* * *

Лес принял роту неохотно.

Дорога, по которой повела Ханна, была даже не дорога, а просека, по которой когда-то вывозили лес, и с тех пор она заросла. Двуколки прыгали на корнях. Раненые стонали на каждом корне. Колёса вязли в мокрых низинах, и тогда к ним подходили по шесть человек и выталкивали, и Кержаков подставлял плечо под ось, как под крест. Шли медленно: пяти вёрст в час не выходило никак, хорошо если три.

Гордеев шёл в голове, рядом с Ханной, и каждые полчаса оглядывался. Не на роту. На колею, которая оставалась за ротой. Глубокая, свежая, в два колеса, с конским навозом между ними. По такой колее и без собак пройдёт любой драгун. Слепой пройдёт.

На втором привале к нему подошёл Перельман.

— Господин подпоручик, — сказал он тихо, как говорят в мастерской, чтобы не сбить мастера. — Если позволите. Они пойдут по колее.

— Знаю.

— Я понимаю, что вы знаете. — Перельман снял очки, протёр, надел снова. — Я только хотел сказать, что на дороге, в пробке, стоял брошенный зарядный ящик. И я с него кое-что взял. Немного. А у господина фельдфебеля есть проволока.

Гордеев посмотрел на Кержакова. Кержаков, не говоря ни слова, развязал свой мешок.

Проволока там действительно была. Немецкий телефонный провод, моток, аккуратно смотанный, тот самый, что фельдфебель резал на столбах ещё в первый день в Пруссии. Резал он тогда пять пролётов, а смотал, оказывается, все пять. Кроме провода в мешке лежали подкова, медная пуговица с орлом, крышка от немецкого котелка, бечёвка, гвоздей с горсть и сапожная колодка неизвестного происхождения.

назадназад
1 ... 90 91 92 93 94 ... 159
впередвперед