Глава 21
Страница 126 из 159
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 21

Страница 126

— Und ich? — сказала она.

А я?

Гордеев понял. Там, за болотом, его страна. Его рота дойдёт до своих, и все будут дома, или почти дома. А она? Немка, германская подданная, дочь лесника, без отца, без дома, без языка. Там её никто не ждёт. Там её даже не поймут. Её отец лежит здесь, под сосной с гнездом аиста. Её лес здесь. Её Кессель здесь. А впереди, за болотом, только чужая земля.

Он мог сказать ей правду. Что там, в России, её задержат как германскую подданную. Что её вышлют куда-нибудь вглубь, в губернию, название которой она не сможет выговорить. Что он, подпоручик Ветлугин, ничего не сможет с этим сделать. Он знал это. Он знал, как это бывает в войну.

Он не сказал.

Он взял её за руку и сказал, на своём школьном немецком, медленно:

— Ich bin da. Ich lasse dich nicht allein.

Я рядом. Я тебя не оставлю.

И знал, когда говорил, что не сможет этого выполнить. Знал так же точно, как знал про Вилленберг, про Самсонова, про капитана. И всё равно сказал. Потому что иногда человеку нужна не правда, а чтобы кто-то сидел рядом и держал его за руку.

Ханна посмотрела на него. Долго. Потом чуть заметно улыбнулась. Будто тоже знала. И не отняла руки.

Солнце садилось. Над южным болотом, над кочками, над чёрной водой, начинал подниматься туман. Сначала белыми клочьями. Потом пеленой. Потом стеной, плотной, молочной, как в ту ночь у Хохенштейна.

Ханна посмотрела на туман. Глаза её сузились.

— Heute Nacht, — сказала она.

Клоп сидел неподалёку, под дубом, и чистил котелок от гороха. Он поднял голову и перевёл. Машинально, не думая, просто потому, что привык переводить.

— Сегодня ночью.

И осёкся. Посмотрел на Ханну. На Гордеева. На туман.

Впервые за всю войну он перевёл точно. Ни слова от себя.

Глава 21

Глава 21

Перед выходом Ханна наломала еловых веток.

На южном краю острова, у самой воды, стояли старые ели, тёмные, с лапами до земли. Ханна прошла под ними с ножом и вернулась с охапкой. Положила охапку на землю перед ротой. Взяла одну ветку, короткую, пушистую, и воткнула себе за ремень на плече. Вторую за ворот куртки. Третью в волосы, под платок. Потом посмотрела на роту и показала на ветки.

Рота не поняла.

Понял Тихоня. Он взял ветку, повертел в руках, хмыкнул.

— Так лесники ходят, ваше благородие, — сказал он. — На ночной лов, на тетерева. Чтоб в лесу на лес похожим быть. У нас, на Полесье, тоже так. Человек — он в тумане белый, его видать. А ёлка — она и есть ёлка. Никто на неё не глядит.

Гордеев взял ветку и воткнул себе за погон.

За ним стали брать другие. Сначала неохотно, посмеиваясь, потом всерьёз. Втыкали за ремни, за погоны, под лямки вещмешков, в петли шинелей. Запасной из-под Костромы натыкал себе в бороду и стал похож на старый пень. Сафин обвязал ветками «Гульнару», бережно, как обвязывают невесту фатой, и что-то ей объяснял. Перельман прицепил ветку к мешку с жестянками.

назадназад
1 ... 124 125 126 127 128 ... 159
впередвперед