Глава 25
Страница 148 из 159
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 25

Страница 148

Ханна пошла.

Рота стояла вдоль дороги, у плетня, и смотрела. Тихоня, с Тяпкой у ног. Кержаков. Перельман. Прохор. Сомов. Сафин. Ксавер, в колпаке, с картофелиной в руке. Зимин, протирая очки. Никто ничего не говорил. Никто ничего не мог сказать. Да и никто бы не понял.

У колодца, на самом краю площади, Ханна остановилась.

Жандармы остановились тоже. Не стали торопить. Ротмистр Лагутин отвернулся и стал смотреть на костёл.

Ханна обернулась. Нашла глазами Гордеева. И сказала, громко, через всю площадь, медленно, по-мазурски. Несколько слов. Не немецких. Не польских. Лесных, старых, с длинными гласными. Тех, которые знали только она и её отец.

Гордеев стоял и слушал. И не понимал ни одного слова.

Он обернулся. Машинально. Туда, где всегда стоял Клоп. Где Клоп стоял у колодца в той маленькой деревне. Где он стоял у костра в лесу. Где он стоял, ухмыляясь, готовый переврать каждое слово.

Там никого не было.

Когда Гордеев снова повернулся к колодцу, Ханны уже не было на площади. Жандармы уводили её за угол костёла, туда, где стояла крестьянская телега. Голубые мундиры. Отцовская куртка. Подвязка на руке.

И всё.

Глава 25

Глава 25

Роту отвели в тыл, за Нарев, в уездный городок, и поселили в пустом пакгаузе у станции. И там рота стала ждать.

Чего ждать, никто не знал. Приказа. Разбора. Пополнения. Расформирования. Каждый день из штаба приходили слухи, один другого хуже, и каждый день не приходило ничего. Рота спала, ела, чинила сапоги, мылась в реке, отъедалась казённой кашей и молчала. Людей обмундировали заново. Выдали новые фуражки. Еловые ветки за кокардами засохли, порыжели, осыпались иголками, но их никто не снимал. Ветки стали чем-то вроде знака. Солдаты других частей на станции смотрели на них и шептались. Офицеры других частей смотрели и морщились.

А потери, которых в лесу было некогда чувствовать, стали приходить сами. Не сразу. Исподволь. Через мелочи.

На третий день из интендантства привезли трофейный ящик. Немецкий, офицерский, кованый, с медными уголками и висячим замком. Его нашли в брошенном обозе и отдали роте, сказали, в нём консервы. Ключа не было.

Ящик поставили посреди пакгауза. И все, человек двадцать, кто стоял рядом, одновременно, не сговариваясь, повернули головы. Туда, к двери, где у косяка обычно сидел на корточках Клоп. Где он сидел бы сейчас, ухмыляясь, со своей проволочкой в пальцах, и через полминуты замок бы щёлкнул, и Клоп сказал бы «прошу, панове» и поклонился.

У косяка никого не было.

Люди постояли. Отвели глаза. Кто-то кашлянул.

Потом Кержаков молча взял лопатку, подошёл к ящику и сбил замок одним ударом. Без хитрости. Просто сбил. В ящике действительно были консервы. Их разделили и съели, и никто ничего не сказал.

назадназад
1 ... 146 147 148 149 150 ... 159
впередвперед