Глава 25
Страница 150 из 159
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 25

Страница 150

Зимин уходил на седьмой день. Его людей, тех, кто остался, забирали обратно, в остатки его полка, которые собирали где-то под Остроленкой. Он пришёл проститься в пакгауз, в новой гимнастёрке, в новых очках, взамен разбитых на мельнице, и долго мялся у двери.

— Подпоручик, — сказал он наконец. — Я никому не скажу. Про «товарищей». Ни тогда, под Орлау, ни теперь. — Он поправил очки. — Но вы ведь что-то знаете. Я не дурак. Я видел, как вы смотрели на карту. Как говорили с Самсоновым. Как говорили с генералом. Вы знаете, что будет. Правда?

Гордеев посмотрел на него. На студенческую бородку. На тонкую шею. На глаза за стёклами, жадные, умные, совсем молодые. Через три года, подумал он, этот мальчик будет стоять на ящике где-нибудь на митинге и кричать «товарищи» так, что охрипнет. Если доживёт.

— Учите языки, Зимин, — сказал он. — И берегите очки. Пригодятся.

Зимин подождал, не скажет ли он чего ещё. Не дождался. Улыбнулся, той самой белой, счастливой улыбкой, как под Орлау, протянул руку и ушёл.

* * *

Ханну держали в городе, в жандармском управлении, в бывшем доме купца, во флигеле с решётками на окнах. Туда же свозили со всей округи германских и австрийских подданных: колонистов, лавочников, управляющих, гувернанток, пасторских жён. Их всех собирались выслать одним этапом. Во внутренние губернии.

Гордеев пошёл к коменданту города.

Комендант, усталый полковник с подагрой, выслушал его, не перебивая. Посмотрел на ветку за кокардой. Сказал, что дело не в его компетенции. Что подданные — это жандармы. Что есть высочайшее повеление. Что он ничего не может. И что подпоручику советует не связываться.

Гордеев пошёл к жандармам.

Ротмистр Лагутин принял его в своём кабинете, предложил стул и папиросу. Выслушал. Снял пенсне и долго протирал его платком.

— Подпоручик, — сказал он наконец мягко. — Я понимаю. Поверьте, я понимаю больше, чем вы думаете. Но я не могу. Никто здесь не может. Девица Мруга — германская подданная. Отец её служил лесником на землях германского помещика. Это всё, что написано в бумаге. Остальное в бумагу не помещается.

— Она вывела роту. Сто человек.

— Я знаю. — Лагутин надел пенсне. — И этого тоже нет в бумаге. Нет такой графы.

Гордеев пошёл к коменданту ещё раз. Потом в штаб корпуса. Потом к начальнику санитарной части, просить, чтобы Ханну оставили при лазарете как раненую. Потом снова к Лагутину. Везде было одно и то же. Вежливые лица. Усталые глаза. «Не в нашей компетенции». «Высочайшее повеление». «Советую не связываться». И везде, едва он выходил за дверь, за спиной у него начинали шептаться. Он слышал. Это тот самый. Из леших. Который генералу Пыжову… Да-да. Совсем без понятия. И опять со своей немкой.

назадназад
1 ... 148 149 150 151 152 ... 159
впередвперед