Глава 14
Страница 84 из 159
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 14

Страница 84

Облачко появлялось с треском. Под ним на дороге что-то вскидывалось и падало. Потом рядом появлялось второе. Потом, через полминуты, третье, на сотню шагов дальше, ровно там, где кончалось второе.

Немецкая батарея стояла где-то на западе, за холмами, и её было не видно. Ей тоже было не видно обоза. Но кто-то смотрел за неё, с колокольни или с дерева, и она била по дороге не спеша, участок за участком, как косарь идёт по лугу. Торопиться ей было некуда. Обоз не мог уйти вперёд, потому что впереди стояли. Не мог свернуть, потому что по сторонам лежала пашня, раскисшая после дождей. Не мог повернуть, потому что сзади стояли тоже. Ездовые лежали под фурами. Одна фура горела, от неё занялась соседняя, и пламя в ярком утреннем свете было почти бесцветным, а дым — чёрным.

Гордеев смотрел на это не в первый раз.

Не здесь и не в этом веке. Но колонна на дороге, которую бьют сверху и которой некуда деться, выглядит одинаково в любом веке. Он знал звук, с каким горит брезент. Знал, что люди и лошади кричат по-разному и что лошади кричат страшнее. И знал главное: пока колонна стоит, её будут бить. Колонна, которая стоит, уже не колонна. Это мишень.

— Не стойте на открытом, подпоручик, — сказал сзади Бобрищев. — Вас видно.

Капитан подошёл неслышно и встал за сосной. Третий день без морфия делал с ним странные вещи. Он похудел ещё больше, хотя худеть было уже некуда. Лицо стало жёлтым, как воск, и мокрым, под глазами легли круги, тёмные, как от удара. Руки он держал в карманах шинели, чтобы никто не видел, как они ходят. Но глаза у него были ясные. Ясные и злые, и смотрели они туда же, куда смотрел Гордеев. И видели, кажется, то же самое.

— Через это поле мы не пойдём, — сказал Бобрищев.

— Нет.

— Рад, что вы со мной согласны. Батальонный, правда, ещё не знает, что мы не пойдём. Сейчас узнает.

Он ушёл. Гордеев вернулся к взводу.

* * *

Взвод сидел на обочине и разговлялся.

То есть разговлялся один Кержаков. Остальные просто сидели. Ещё на ночном привале фельдфебель торжественно объявил, что вчера было Успение, Успенский пост кончился и с сего дня ему, Савве Кержакову, дозволено скоромное. Объявил так, как объявляют о наследстве. Взвод выслушал с уважением. Скоромного во взводе не было ни крошки. Постного, впрочем, тоже. Последние сухари отца Ферапонта, с изюмом, Прохор разделил ещё вчера вечером, по одному на брата, а свой отдал барину.

Теперь Кержаков сидел под сосной и держал на ладони сухарь. Тот самый, барский, который Прохор утром выпросил обратно для фельдфебеля по случаю праздника. Смотрел он на сухарь так, как смотрел бы на окорок.

назадназад
1 ... 82 83 84 85 86 ... 159
впередвперед