Глава 9
Страница 56 из 159
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 9

Страница 56

К колодцу он пришёл. Исключительно чтобы сказать, что не придёт.

Ханна уже была там. Стояла, скрестив руки на груди, и вид у неё был такой, будто она тоже пришла исключительно чтобы сказать, что не придёт.

— Was wollen Sie? — спросила она ледяным голосом.

Что вам нужно. Это он понял.

— Ich? — сказал Гордеев, собирая из памяти обломки школьной программы. — Ich… nichts. Sie haben… gesagt… hier.

— Ich? — Ханна перестала скрещивать руки. — Nein. Sie!

Они помолчали, глядя друг на друга. Потом, не сговариваясь, одновременно обернулись к сараю. На сеновале, в чёрном проёме под крышей, мирно и довольно тлела точка немецкой сигары. Увидев, что на неё смотрят, точка погасла.

И Ханна засмеялась.

Гордеев ни разу ещё не слышал, как она смеётся. Смеялась она тихо, в рукав, всем телом и немного неумело, с отвычки. И он вдруг понял, что сам стоит и улыбается как дурак.

Надо было уходить. Они не ушли.

Сели на каменный край колодца, на расстоянии в аршин, не ближе. Ханна показала на себя, потом в сторону леса и сказала твёрдо: «Morgen — ich vorne». Завтра я впереди. Гордеев сказал «Nein». Ханна сказала «Doch». Этого слова в школьной программе не было: у Эльзы Карловны Анна и Марта купались смирно и ни с кем не спорили. Но смысл до Гордеева дошёл сразу. Спор пошёл по второму кругу, потом по третьему, и выигрывать его никто из двоих не торопился.

Из дверей сарая на них смотрел Прохор с пробитым котелком в руках. Смотрел долго. Потом со вздохом перекрестил обоих издалека, как благословляют дело, которое всё равно не остановишь, и ушёл внутрь. Война, сад барыни, последняя вишня, теперь вот ещё и немка. Прохору за один день было уже достаточно.

* * *

Ротмистру фон Кесселю было скучно.

Скучал он в лучшем кресле охотничьего домика на Кифернберге, под оленьими рогами, которые сам же и добыл пятнадцатилетним. Нога в лубке лежала на скамеечке, на подушке с вышитым гербом. Меховая шапка с мёртвой головой лежала на столе рядом с бутылкой мозеля, и серебряный череп поблёскивал в свете камина. Чехла на ней не было. Чехол Кессель считал изобретением людей, стыдящихся своего полка.

Посреди комнаты выступал Реслинг.

Барон всё ещё был в русской форме штабс-капитана, и сидела она на нём так же хорошо, как когда-то в петербургских гостиных сидел фрак. Он показывал в лицах. Вот так он вышел из леса к русскому дозору, который сутки назад отбился от своего полка и плутала по просекам. Вот так на него смотрел их прапорщик — тут Реслинг сделал счастливые телячьи глаза. Вот так прапорщик сказал: «Слава богу, господин капитан, мы уж думали, совсем пропали». Это Реслинг произнёс по-русски, с чистейшим московским аканьем, и никто из слушателей не понял ни слова, но все вежливо засмеялись. Вот так он вёл их по просеке к поляне. Вот так на краю поляны сказал: «Привал, ребята, покурите», и отошёл за дерево по нужде.

назадназад
1 ... 54 55 56 57 58 ... 159
впередвперед