Глава 9
Страница 54 из 159
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 9

Страница 54

— Вот и хорошо, — сказал он. — Сделаешь ещё десяток. Именно таких. А насчёт осколков потом поговорим.

— А сахар? — спросил Перельман.

Все медленно повернулись к Прохору. Прохор прижал котелок к груди.

Вечером офицеров батальона собрали в доме пастора.

Пастор уехал вместе с семьёй за день до боя, а погреб оставил. В погребе нашлись наливки: вишнёвка, смородиновка и тягучая крыжовенная, от которой поручик из третьей роты через час запел «Вот мчится тройка почтовая». Сидели за длинным столом под литографией кайзера Вильгельма, которого кто-то из нижних чинов уже успел украсить. Усы ему пририсовали подлиннее настоящих, до самых эполет, а пониже, там, где по литографии полагалась сабля, ещё кое-что, тоже с лихо подкрученным концом. Снять кайзера не удалось: пастор прибил его к стене на совесть, по-немецки, так что кайзер весь вечер председательствовал в таком виде. Прапорщик-филолог, которому досталось место прямо под ним, старался не поднимать глаз.

Разговор был тот же, что и у сарая, только с французскими словами. Ренненкампф идёт на Кёнигсберг. Мы идём ему навстречу. Немцы в мешке, осталось завязать. Батальонный, пожилой подполковник с лысиной и добрым лицом сельского фельдшера, рассказывал, что в штабе дивизии уже пишут наградные листы, и что за Орлау будут кресты. Что сам Мартос приезжал в полк и благодарил. Что через неделю…

Батальонный был тот самый, что позавчера, проскакав мимо, велел подпоручику Ветлугину, если что, спалить баронскую усадьбу к чёртовой матери. Гордеев смотрел на его доброе лицо и думал, что фельдшер из него и правда вышел бы хороший: такие и горчичник поставят, и ногу отнимут, не переставая ласково улыбаться.

Сидел Гордеев с краю, с рюмкой вишнёвки, и думал о Прохоре. Прохору бы сейчас эту вишнёвку. Прохор сидел в сарае над своим пробитым котелком и с барином не разговаривал. Варенье скормил жестянкам Клоп, но «ещё десяток» сказал барин, и этого Прохор ему не простил.

Тут встал Бобрищев. Встал неторопливо, прямо, с полной рюмкой в руке, и за столом стихли, потому что капитан Бобрищев тостов не произносил никогда. Глаза у него были стеклянные и очень спокойные. Откуда это спокойствие, Гордеев знал с обеда: капитан при нём полез в полевую сумку за своей двухвёрсткой и вместе с картой вытянул никелированную коробочку. Сунул обратно сразу, но коробочек из-под шприца Гордеев за свою жизнь навидался.

— Господа, — сказал Бобрищев. — За победу вы уже пили. За государя императора тоже. А я предлагаю выпить за нас.

Он поднял рюмку выше.

— За нас, уже убитых.

назадназад
1 ... 52 53 54 55 56 ... 159
впередвперед