Глава 9
Страница 53 из 159
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 9

Страница 53

— Сто патронов, — сказал Гордеев. — И испытания в овраге за деревней, при мне. Не в сарае.

Испытывали на закате.

Бомба вышла красивая: жестянка, стянутая проволокой крест-накрест, с аккуратной пробкой и фитилём из бечёвки, вывалянной в мокром порохе. Смотреть на неё собрался весь взвод. Перельман объяснял, что внутри порох из патронов, гвозди и смесь для силы, которую он вычитал в немецком журнале «Домашний химик»: селитра с сахаром.

— С сахаром? — переспросил Гордеев, и в голове у него настороженно щёлкнуло: двор, гаражи и дымовуха из селитры с сахаром, за которую потом драли ремнём. — А сахар где взял?

Перельман посмотрел на Клопа. Клоп посмотрел в небо.

Но спрашивать дальше было поздно: фитиль уже зашипел, Перельман зажмурился, размахнулся как девочка, и бомба, кувыркаясь, улетела на дно оврага. Взвод дружно лёг.

Хлопнуло. Не так, чтобы очень. В воздух со свистом улетели два гвоздя. А потом из оврага полезло облако.

Облако было белое, густое, как пар над паровозом, и огромное. Оно неторопливо выкатилось из оврага, накрыло лежащий взвод, перевалилось через плетень и поплыло к деревне, пахнув на всю округу жжёным сахаром и почему-то вишней. Из деревни закричали «Горим!», а потом чей-то бас уверенно рявкнул: «Немец травит!» Гордеев лежал в сладком белом тумане и думал, что через полгода здесь выучат для такого случая другое слово, покороче. И кричать его будут уже не так весело.

И из этого самого облака, кашляя, вышел Прохор.

В руках у него был котелок с вареньем, которое Прохор вёз из самого дома для барина и выдавал по ложке, в особых случаях. Маменькина банка не пережила Орлау: под шрапнелью Прохор упал на мешок всем телом, как на родное дитя, и варенье спас, а стекло нет. Остатки он переложил в котелок, полдня выбирал из них осколки и с тех пор пробовал первым, для проверки: барину стекло ни к чему. Проверял он на совесть, варенья осталось на донышке. А теперь в боку котелка торчал гвоздь.

Прохор посмотрел на гвоздь. Потом на ложку, которая стояла в котелке. Потом на Клопа.

Клопа уже не было.

— Вишня, — сказал Прохор в пространство голосом, каким читают надгробные слова. — С саду барыни. Последняя. А они её… в жестянку. Для силы.

Перельман стоял серый, как пепел, со всей обидой непризнанного творца на лице.

— Я же хотел осколки, — сказал он жалобно. — А вышло… вот.

Гордеев смотрел, как облако медленно скрывает кирху, ветлу, полдеревни. Из белой пелены доносился голос фельдфебеля соседней роты: тот заблудился в трёх шагах от собственного нужника и громко, с подробностями, выяснял у всех святых, какая сволочь посреди войны варит варенье. Святые молчали. Отвечала соседняя рота, весело и непечатно. В таком облаке можно было провести роту. Или увести.

назадназад
1 ... 51 52 53 54 55 ... 159
впередвперед