А трещина росла. Быть может, Искорка всего лишь заговаривала мне зубы… Я вновь сконцентрировался на разрыве в пространстве, направил в него свои силы, объединённые с клановым ресурсом. Трещина опять зарябила, искажаясь и съёживаясь…
— Нет! — взвизгнула Искорка, и чудовищная сила ударила меня в грудь.
Я кувырком полетел назад. В ту сторону, по идее, где должен был возвышаться над Дирном Каменный страж. Но когда я поднялся на ноги, то понял, что нет никакого Каменного стража, нет и Дирна. Вокруг была серая равнина, напоминающая останки Ирмиса. Над нею простиралось серое небо. Вдали переливалась разными цветами трещина — и всё. Хотя нет, ещё была Искорка, и она быстрым шагом приближалась ко мне.
— Я уничтожу этот мир! — крикнула она.
— Вот вообще нет, — возразил я, поднимаясь на ноги. — Тут слишком много всего такого, что я люблю или хотя бы не ненавижу.
— Огонь существует, чтобы уничтожать!
В её руках появился огромный огненный меч. Ну что ж, ладно — в эту игру я тоже играть умею. Может, даже лучше, чем она себе представляет. Я создал себе ледяной меч и успел заметить, как Искорка вздрогнула.
— А ты думала, я буду сражаться против тебя Огнём? — усмехнулся я. — Огонь существует, чтобы уничтожать, но его заливают Водой. Огонь пожирает Воздух, но его можно засыпать Землёй. Я разнесу всё, что ты тут насочиняла, Искорка, потому что я — маг всех Стихий, включая Пятую.
Ожидал в ответ пафосной фразы. Не дождался. Похоже, мои слова достигли цели. Искорка бросилась на меня, но меч её двигался как-то неуверенно. Я отразил удар — ощущение в руках было такое же, как если бы мы бились стальными мечами, — и из места соприкосновения клинков повалил пар. Дрожь пробежала по лицу Искорки.
— Захлопни свою вонючую щель и пошла вон из моего мира! — сказал я, и от моего голоса поднялся ветер. Искорка попятилась, выставив перед собой меч, щуря глаза, которые слепило Воздухом.
— Скоро я открою Яргар, — прошептала она.
— Быть может, — не возражал я, наступая на неё.
— Когда вся моя сила будет при мне, я… я…
— Что, уничтожишь меня? — хмыкнул я.
— Нет! Я не смогу сама уничтожить свою колыбель. Но я вышвырну тебя отсюда, Мортегар! Двери мира для тебя будут закрыты. Ты вернёшься туда, откуда я тебя достала, без памяти, и будешь доживать свою ничтожную жизнь. Лишь ночами иногда тебя будут мучить сны о том, что ты потерял.
— Это как Ивана Бездомного, что ли? — вспомнил я уроки литературы. — А Маргарита будет приходить? Ну хоть раз в год? Ну пожа-а-алуйста!
Она не понимала. Имена, которые я называл, были для неё тарабарщиной. И я сжалился, перейдя на привычный язык: