Люди, лягушки, потоки магии — всё превратилось для меня в серые пятна. Цветом обладала только бездна. Вернее, она обладала всеми цветами вообще, будто похитив их у мира людей.
Я вытянул к ней свою призрачную руку.
— Восстановление, — прошептал я, стараясь привести в действие правильные силы Пятой Стихии. — Хочу восстановить то, что сломал…
Если кого и нужно было винить в этом разрыве — так только меня. Оставил без внимания факел, и вот — Стихии начали чудить такое, что и нарочно не придумаешь. А это мы ещё ни голема, ни мертвецов оживших не видели.
Через меня заструились ручейки магической силы, постепенно сливаясь в реки, становясь бурными потоками. Трещина дрогнула, исказилась. Её контуры менялись. Трещина напоминала гримасничающий рот. Сложно было понять, не то она смеётся надо мной, не то кричит от боли и страха. Впрочем, чувства бездны меня не беспокоили. Куда важнее было то, что она уменьшалась. Стягивались края разрыва в пространстве.
Магический ресурс: 1001
Ещё повоюем. С половиной ресурса-то.
Доступен клановый ресурс: +6500
Ох, ничего себе! Вот о чём говорили тогда, когда образовывали клан. Полезная способность. Надо только сознавать градус ответственности — остальные-то там тоже, небось, не загорают, и если я просто так заберу их ресурс…
Общий ресурс формируется независимо от индивидуальных ресурсов
Ладно. Ладно, давай его как-то подключать…
Производится временное слияние. Магический ресурс: 7487
Окрылённый такой поддержкой, я мысленно утроил силы, трещина задрожала, съёжилась до размеров обычного человека. Ещё, ещё чуть-чуть, ещё немного…
— Нет! — услышал я чей-то яростный вопль.
Дёрнулся, завертел головой, оборвав поток магии, которым заращивал трещину. Голос показался до боли знакомым. Натсэ? Авелла? Талли? Могу ли я чем-то помочь?
— Нет! Не смей, не трогай! — повторился вопль, и появилась она.
Искорка в ярко-красном платье, с огненно-рыжими, развевающимися на ветру волосами, встала между мной и трещиной, которая, почувствовав, что от неё отстали, вновь принялась разрастаться.
— Ну, вот и встретились, — улыбнулся я. — Помнишь, как ты говорила, что меня тут на части порвут и сожрут? А я, как видишь, жив и неплохо справляюсь.
Я заметил, как лицо Искорки перекосило от гнева. Она быстро спохватилась и преобразовала гримасу в насмешливую улыбку, но было уже поздно. Она и сама это поняла, и улыбка завяла. Теперь лицо Искорки выражало досаду.
— Это ненадолго, — прошипела она. — Моя сила растёт стремительно. Её питают две другие Стихии. Ты ничего не сможешь сделать, мальчишка!